Громила, деливший с Тирией кушетку и с сомнением изучавший высокий бокал с безобидной оранжевой жидкостью, кивнул.

– Ну, я.

– Ни для кого отлет не был тайной. А помнишь, как ты отвлек адмирала Тригита на Фолоре? Как заставил его считать генерала доступной мишенью?

– Со всем нашим уважением, - встрял в разговор Кроха Эквеш и замолчал.

Он принадлежал к расе, настолько высокой ростом, что сама мысль о том, что таквааш уместится в кабине истребителя, казалась нелепой. Но по меркам родной планеты Хохасс Эквеш считался ничтожным карликом, хотя среди Призраков был самым долговязым. На первый взгляд Кроха производил впечатление дикого зверя, а отнюдь не разумного существа - покрытое густой шерстью тело, раздувающиеся ноздри приплюснутого носа, пасть, полная острых зубов, клыки и горящие глаза. Но, если подумать, шиставанены и вуки тоже не отличались кротостью нрава.

Товарищи по эскадрилье считали Кроху во всех многочисленных смыслах разумным и порой мудрым существом. Пусть и необычным.

– Единственный вылет эскадрильи «Пора обедать», без потерь и с непобедимым счетом?
– уточнил таквааш.

– Ну да, - Форж улыбнулась.
– Но имела я в виду то, что можно было бы устроить генералу Соло подобные вылеты. Если уж кто и способен заставить Зсинжа изменить планы, так это Хэн Соло. Жажда мести - неодолимый стимул.

– Занятная мысль, - произнес новый голос.
– Не оригинальная, зато верная. Мне нравится.

И донесся он из кресла возле стены.

Это было еще одно «яйцо», повернутое к кают-компании спинкой, а к терминалу передом. Никто и не подозревал, что оно занято.

Теперь же выяснилось, что там сидит человек, одетый, правда, не в неудобную униформу, а в потертые штаны имперского образца с кореллианскими «кровавыми полосами», свободную застиранную рубаху и жилет, и узнаваемый именно поэтому. На рубахе еще не высохли пятна пота, и пахло от нее соответствующим образом. Похоже, генерал как ушел с мостика, так и не помыслил ни о душе, ни о смене белья.

Хэн Соло с видимым наслаждением взирал на немую сцену.

– В вашем плане есть два слабых места, - сказал он. Пилоты заполошенно переглянулись: кто осмелится открыть рот? Горло прочистила Инири Форж.

– Какие именно, сэр?
– осторожно спросила она.

– Слышал, тут обходятся без чинов, - хмыкнул в ответ кореллианин, запуская пятерню в спутанные вихры.
– Проблема' номер один. «Тысячелетний сокол» на данный момент катается в трюме другого корабля, и я понятия не имею, когда увижу свою красотку вновь.

Мин Дойнос поинтересовался про себя, кого именно генерал имел в виду под словом «красотка»?

– Проблема номер два, - продолжал тем временем Соло, - заключается в том, что мы по-прежнему не знаем, что на уме у военачальника. И виновата в том, между прочим, ваша гоп-компания.

Пилоты опять обменялись взглядами. Все хотели знать, у кого будет самый затравленный вид.

– Раз уж выяснили, что Зсинж планировал угнать с верфей Куата второй «суперразрушитель», - сказал Хэн, - почему на этом не остановились? Нет же, им потребовалось заставить военачальника перейти к запасному плану, каковой состоит…

Он замолчал. Форж потупилась.

– Мы не знаем.

– Вы не знаете.

– Но догадываемся, - пришел на выручку Мордашка.
– Саффалор.

Мин Дойнос наморщил лоб. На Саффалоре, имперской планете в Корпоративном секторе, находился биомедицинский комплекс «Бинринг». Именно там в каком-то смысле был создан гаморреанец Воорт.

– Я не менее вашего устал гоняться за пустым звуком, - сообщил притихшему собранию Хэн Соло.
– Поэтому «Мон Ремонда» на некоторое время оставляет флот, и следующая наша остановка - Саффалор.

Генерал поднялся, разминая ноги, и направился к выходу.

– Мне пока еще не разонравилась идея выманить Зсинжа сладким куском в моем лице. Я не прочь лично довести ублюдка до края, - он криво ухмыльнулся онемевшим пилотам.
– Поразмыслите на досуге.

И вышел, - Никогда не знаешь, откуда выскочит кореллианин, - со знанием дела заметил Мин Дойнос.

Коллеги тупо смотрели на него и молчали. Судя по всему, они могли предаваться этому продуктивному занятию очень долго, если бы их не отвлек громкий размеренный стук - оказалось, это Элассар Таргон бился лбом о стойку бара. Закончив бодаться, деваронец повернулся к товарищам с трагической маской на лице.

– Моя жизнь окончена, - возвестил Таргон.
– Я совершил непоправимое и самое несчастливое деяние. Я высказал предположение, что мой командующий сбежал с поля боя, и сделал это в его присутствии.

– Ну да, - без капли жалости согласилась Шалла.
– А чтобы совсем все испортить, ты сделал это во время положения боевой готовности. Поэтому даже не сможешь залить горе вином.

– И не напоминай, - Элассар испустил душераздирающий вздох.
– Шалла! Милый друг, добрейший лейтенант…