При виде ее груди Эйдолон сразу вспомнил о Тайле и о том, как ее обнаженная грудь вздымалась и опадала под ним. И если минуту назад он было успокоился, то сейчас каждая мышца болела от желания.

— Эйдолон?

Он стиснул зубы и сосредоточился на вождении. Джем положила ладонь на его бедро, и он вздрогнул.

— Эйдолон, ты в порядке? Эйдолон?

«Хеллбой, ты в порядке? Хеллбой?»

Ладонь на его бедре сжалась. Ему захотелось, чтобы ладонь была выше и сжалась сильнее. Он зарычал и повернулся к женщине, которая сидела на пассажирском сиденье. Ее разноцветные волосы были забраны в два хвостика, а профилем она была так похожа на Тайлу, что перед глазами у него все поплыло. Он знал, что перед ним не Тайла, но видел ее, чувствовал ее запах и не мог больше ждать. Он так резко затормозил, что машина, едущая следом, посигналив, едва не въехала в него. Эйдолон свернул к обочине.

— Какого черта ты делаешь! — вскрикнула Тайла, но он даже не заглушил двигатель, когда, не в силах контролировать себя, набросился на нее.

Желание его было так велико, что он лишь краем сознания понимал, как рвется под его пальцами ткань, как пуговицы разлетаются по машине и как стонет Тайла. На этот раз он сделает так, чтобы она получила удовольствие, он должен, ведь это его призвание.

Он закрыл глаза и стал вдыхать исходивший от нее аромат, сладкий, как гвоздика и лимон.

— Еще немного, и я буду тебя ненавидеть, Тайла, — сказал он, закидывая ее ноги себе на талию.

Она сжалась.

— Эйдолон! — Она ударила его кулаком по груди. — Эйдолон, черт тебя подери.

Это был не голос Тайлы, и ласкал он не грудь Тайлы. Эйдолон нахмурился. Тайла смотрела на него с озабоченным выражением в глазах. Черт, это не Тайла, это Джем.

Впрочем, не все ли равно. Его член так напрягся, что едва не лопнул, а сам он так возбудился, что ничего не соображал.

— Ты проходишь через эсгенезис, да? — тихо спросила Джем.

Со стоном он оторвался от ее тела и сел на свое место.

— Прости. — Он провел ладонью по лицу, почувствовав холодный пот. Правая щека болела и пульсировала. Он глянул в зеркало заднего вида и увидел, что под кожей проступает рисунок.

— Не за что. У меня так давно никого не было, что я уж и забыла, как это приятно. Она застегнула те пуговицы, которые уцелели. — Не надо было называть меня Тайлой. Это все испортило.

Он снова застонал. И как он мог перепутать Джем с Тайлой? Да и при чем тут это вообще? Убийца для него никто, и не должен он ее так хотеть. Это эсгенезис играет с ним злые шутки. Он не терял контроль над собой с двадцати лет, когда проходил первый цикл полового созревания, но тогда по крайней мере знал, что, когда пройдут дни беспрестанного возбуждения, он станет сильнее, больше и лучше во всех отношениях.

Но сейчас все по-другому.

— Мне нужно в госпиталь. Ты можешь сесть за руль? — У него так дрожали руки, что он не решался вести машину.

Джем кивнула.

— Ты как, в порядке?

«Какое там!»

— Мне нужно сделать себе переливание крови. У меня есть кое-какие запасы. Я знал, что свежая кровь мне может понадобиться, если эсгенезис будет совсем жестким.

— Даже если сработает, это все равно лишь временная мера, — заявила она.

— Я в курсе, — резко ответил он, — просто отвези меня в госпиталь. Да, и вот еще, Джем. Сделай одолжение, оставь Тайлу в покое.

— Не выйдет, она знает кое-что о моих родителях. Должна знать.

Он провел рукой по волосам.

— Даже если так, она вряд ли захочет говорить. Ты не сможешь сломать ее. Уж поверь мне, — пробормотал он.

— Тогда в чем твой план? — В голосе ее прозвучало презрение. — Ублажать ее до тех пор, пока она не сознается, что эгисы во всем виноваты? С чего ты взял, что я тебе доверяю? Тому, кто путается с врагами, вообще нельзя доверять.

Что верно, то верно.

— Я инкуб, и секс — мое оружие. — Только в случае с Тайлой у него не очень-то получалось.

— Не надо вешать мне лапшу на уши. Пока ты не прошел эсгенезис, ни черта ты не можешь. Так, мелочи.

— Отстань от нее, Джем, — проворчал он.

— Не могу.

Он чувствовал страх и злость Джем, как будто они были его собственными, но только корни его злости были в чувстве собственника.

— Тайла — моя.

— Твоя?

— Я сам с ней разберусь.

— Я, конечно, рада за тебя, но вообще-то на кону жизнь моих родителей, так что я не отдам все тебе на откуп. И ты уж не обижайся, но, когда речь заходит о ней, то ты думаешь не головой, а тем, что у тебя между ног.

— Это займет пару дней, она слабеет. Она пойдет на сотрудничество, когда почувствует себя больной и лишенной поддержки собратьев.

Джем снова прикусила губу и посмотрела на него.

Обычно ей удавалось прятать свое демоническое обличье, но сейчас эмоции бушевали в душе, и человеческая личина стала уступать место.

— Я даю тебе двадцать четыре часа. После этого, не обессудь, Тайла будет моей, но удовольствия она от этого не получит.

Соблазнительные формы полной луны не шли ни в какое сравнение с соблазном природы в лице самки в период течки, которая ластилась к Люку, и ближайшие три ночи обещали быть одновременно раем и адом.