Анна-Мари неодобрительно взглянула на адвоката.

— Такое и раньше случалось.

— Правда? — искренне удивился Джордан. — Наверное, вы сталкивались с подобным во время расследования своего первого и единственного дела об убийстве.

— Протестую! — выкрикнула Барри.

— Поддерживаю! — Пакетт бросил на Джордана сердитый взгляд. — Вас ли предупреждать, Макфи!

Джордан подошел к столу с уликами.

— Это протокол вашего допроса Кристофера Харта?

— Да.

— Не могли бы вы прочесть эту строчку? Вот здесь.

Он передал документы детективу и указал место.

Анна-Мари откашлялась.

— «Мы решили вместе свести счеты с жизнью».

— Это прямая цитата сказанного Крисом Хартом?

— Да.

— Он сразу же сообщил вам, что это было двойное самоубийство?

— Да.

— Тогда скажите мне, что значит вот это, на третьей странице.

Детектив взглянула на Барри Делани.

— Запись прервалась.

— Да? Почему?

— Мне пришлось выключить магнитофон, потому что допрашиваемый плакал.

— Крис плакал? Почему?

Анна-Мари вздохнула.

— Мы говорили об Эмили, он очень расстроился.

— По вашему мнению как специалиста, его поступок не противоречит неподдельному горю?

— Протестую! — вмешалась Барри. — Свидетель не специалист по чувствам.

— Пусть отвечает, — велел судья.

Детектив пожала плечами.

— Думаю, что нет.

— В таком случае позвольте мне резюмировать. Посреди допроса — допроса, во время которого Крис Харт не воспользовался своим правом на адвоката, — он сказал, причем совершенно ясно, что они с Эмили собирались вместе покончить с собой, и расплакался, да так сильно, что вам пришлось прервать запись?

— Да, — многозначительно произнесла Анна-Мари. — Но и к полиграфу его не подключали.

Если Джордан и услышал ее слова, то виду не подал.

— По вашей версии, Крис пытался напоить Эмили.

— Да, мне так кажется.

— Чтобы она не сопротивлялась, — уточнил он.

— Верно.

— Вы случайно не просили судмедэксперта определить процент алкоголя в крови Эмили?

— Это делается автоматически, — ответила детектив.

— Вы получили результат?

— Да, — неохотно призналась она, — ноль два промилле.

— Чему это соответствует, детектив?

Анна-Мари откашлялась.

— Одной рюмке. Может быть, одному глотку для юной девушки.

— Она сделала один глоток виски из целой бутылки?

— По всей видимости, да.

— А какой уровень содержания алкоголя в крови допускается в этом штате для находящихся за рулем, детектив?

— Ноль восемь промилле.

— Повторите, сколько было у Эмили.

— Я уже говорила, — ответила Анна-Мари, — ноль два.

— Намного меньше допустимой нормы для нахождения за рулем. Вы бы сказали, что она была пьяна?

— Наверное, нет.

— Вы упомянули о частичках пороха на одежде Эмили и Криса, — продолжал Джордан. — Правда ли, что, если обнаружены частички пороха на рубашке, это доказывает лишь то, что она находилась в непосредственной близости в тот момент, когда пистолет выстрелил?

— Правда.

— По частичкам пороха на одежде можно определить, кто на самом деле произвел выстрел?

— Однозначно — нет. Но на руках потерпевшей частичек пороха мы тоже не обнаружили. У человека, совершившего самоубийство, следы пороха на коже остались бы.

Джордан ухватился за ее слова.

— Не противоречит ли расследованию убийства практика тут же надевать на руки потерпевшей пакеты?

— Обычно да, но…

— Когда проводился анализ на наличие следов пороха?

Анна-Мари опустила глаза.

— Девятого ноября.

— Вы утверждаете, что не обследовали руки Эмили на месте преступления, не осмотрели их, пока ехали в больницу, и в морге вы это сделали лишь спустя два дня после ее смерти? Существует вероятность, что за этот период времени кто-то трогал Эмили за руки?

— Ну, я…

— Да или нет?

— Да, существует, — ответила Анна-Мари.

— Мог ли кто-нибудь коснуться рук Эмили, пока ее везли с места преступления в больницу?

— Да.

— Например, врачи или полицейские?

— Могли и те и другие.

— В реанимации могли трогать ее за руки?

— Да.

— Например, медсестры или врачи?

— Думаю, да.

— В реанимации могли обработать ее тампонами, поскольку других инструкций получено не было?

— Да, — ответила детектив.