— Я хочу домой.

Крис встал, вышел из камеры и направился в конец блока, где за запертой металлической дверью маячил надзиратель. Словно перед дверью чертовой клетки. Теперь он животное.

Он схватился за прутья решетки и сильно тряхнул.

Надзиратель смерил Криса взглядом. Остальные узники не обратили на него внимания, кто-то заржал. Крис снова тряхнул прутья решетки, еще сильнее, пока не заболели руки. Потом опустился на колени и долго сидел на полу.

Встал, в глазах ни слезинки, и направился мимо своей камеры к телевизору в конце прохода. Сел на стул рядом с черноглазым мужчиной с бородкой. Никто с ним не заговаривал, никто ничем не показал, что стал свидетелем его приступа гнева. Показывали «Салли Джесси Рафаэль». Крис смотрел на экран до боли в глазах.

Апрель 1996 года

— Пловцы, на старт!

Эмили, сидевшая на краешке скамейки посредине открытой трибуны школьного бассейна, подалась вперед. Она увидела, как Крис дважды оттащил и отпустил резинку на своих очках для плавания — на удачу, потряс руками и ногами, согревая мышцы. Потом уцепился большими пальцами ног за край стартовой тумбы. Наклонился, повернул голову и безошибочно нашел лицо Эмили среди моря других лиц. И подмигнул.

Дали старт. Крис бросился в воду и вынырнул почти на середине бассейна. Его показавшиеся из воды плечи напомнили огромного кита, руками он произвел мощный гребок. Он первым из пловцов достиг пятидесятиметровой отметки и повернул назад.

Спортзал взревел, и Эмили заметила, что улыбается. Крис коснулся бортика — болельщики взвыли. Перекрикивая шум, студент, комментирующий заплыв, объявил время Криса. «Лучший персональный результат! — ликовал он. — И новый рекорд школы на дистанции в сто метров баттерфляем!»

Запыхавшийся Крис выскочил из бассейна. На его лице была улыбка до ушей. Эмили встала и принялась протискиваться между сидящими болельщиками. Оказавшись в проходе, она поспешила на ярус, где вот-вот должен был начаться новый заплыв.

Крис обнял ее и зарылся лицом в ее шею. Эмили чувствовала, как колотилось его сердце и легкие втягивали воздух. Она представила, что все смотрят, как они обнимаются. Сам факт, что такой парень, как Крис, обратил внимание на такую, как она, — вот что ей нравилось в том, чтобы быть девушкой Криса.

К сожалению, были еще моменты, которые она терпеть не могла.

Шкафчик Карлоса Крейтона, такого же легендарного пловца брассом, как Крис баттерфляем, был рядом со шкафчиком Криса.

— Отличный заплыв, — похвалил Карлос.

Крис стянул с головы полотенце, его влажные волосы стояли торчком.

— Спасибо. Ты тоже неплох.

Карлос пожал плечами.

— Конечно, я бы мог плыть и быстрее, если бы меня на финише ждала горячая цыпочка.

Крис натянуто улыбнулся. Ни для кого не секрет, что они с Эмили встречаются, — вот уже почти три года! — но окружающие делали из этого не всегда верные выводы. Например, что Эмили стопроцентно «дает» Крису, иначе почему еще тот так долго с ней возится.

И проблема в том, что если бы Крис возразил Карлосу, то выставил бы себя дураком.

— Держу пари, вечером тебя ждет награда, — сказал Карлос.

Крис, надевая рубашку, пожал плечами.

— Кто знает, — фривольно, насколько позволяли приличия, ответил он.

— Что ж, когда ты ей наскучишь, дай мой номер телефона, — попросил Карлос.

Крис застегнул джинсы и повесил на плечо рюкзак.

— Даже не мечтай!

Эмили понимала, что их отношения с Крисом в корне отличаются от отношений между другими подростками в школе. Во-первых, это был не скоротечный роман — она знала Криса всю жизнь. Во-вторых, это была настоящая любовь, а не юношеская влюбленность: Крис практически был членом ее семьи.

Именно поэтому Эмили не понимала, что с ней происходит.

Когда они с Крисом начали встречаться, целых два года назад, это было удивительное открытие. Нет более безопасного пути познать близость, чем с верным другом. Но потом что-то изменилось. Эмили поймала себя на том, что отталкивает руки Криса. Сперва это объяснялось страхом, который уступил место любопытству. Но дело в том, что на смену любопытству пришло нечто иное.

Эм не имела прежде сексуального опыта, но догадывалась, что ее кожа не должна съеживаться от его прикосновений, в животе не должно холодеть, а в голове не должна биться только одна мысль: что все происходящее — неправильно. Каждый раз, когда тело выдавало ее, она смущалась. Было понятно, что Крис ее любит; разумеется, он хочет заниматься с ней любовью. Конечно же, в этом не было ничего предосудительного — ради всего святого, ее имя неразрывно связано с Крисом еще с пеленок. Она не могла представить себе, чтобы обнажиться перед кем-нибудь, кроме Криса. К сожалению, она также не видела, как может обнажиться перед ним.

Он кричал на нее, когда она отстранялась; однажды он даже обозвал ее «мисс динамо». Но Эмили не возражала, потому что в противном случае Крис стал бы выспрашивать, в чем дело. Когда происходили подобные казусы, она молчала, не желая и не имея мужества ранить его правдой.

Резко дернув расческу в волосах, Эмили отвернулась от зеркала в своей спальне. Ужин прошел в молчании: отец уехал по вызовам, а мама полностью погрузилась в вечерние новости. Эмили бросила расческу на кровать и собрала учебники по математике.