— Я сразу тебя узнал! — засмеялся Ричи, распахивая объятия. Китти горячо обняла приятеля и отступила на шаг, чтобы как следует его разглядеть.

— Господи, вроде и такой же, но сильно изменился! — Она едва могла поверить своим глазам.

— Надеюсь, к лучшему? — ухмыльнулся он. — Конверсы с драными шнурками уже не комильфо.

— А волосы! Остриг налысо!

— И ты тоже, — усмехнулся он.

Китти невольно погладила свою короткую стрижку — а ведь в университете носила волосы до плеч.

— Послушать нас со стороны, так мы полжизни не виделись.

— Двенадцать лет. Немало воды утекло.

— Двенадцать? Ужас! И как ты сюда попал?

Он повел рукой:

— Э… зашел в химчистку.

— Ну ясно! — подмигнула она.

Владелец выразительно откашлялся, прерывая беседу старых однокашников. Если б он мог убивать взглядом, уложил бы на месте обоих.

— Я живу тут, наверху. Не хочешь ли… В смысле, кофе или чего-нибудь?

Посреди этой фразы Китти сообразила, что вполне может иметься в наличии жена и парочка, а то и две парочки детишек, и все они ждут в машине перед химчисткой, недоумевая, с какой стати папочка обнимается с чужой теткой. Китти даже выглянула на улицу, проверяя.

— Кофе? — напугался Ричи. — Оставь, выпьем чего получше.

Они зашли в паб «Смитс» на Фейрвью-стрэнд. Пятница, семь вечера, народу битком, но им повезло отыскать столик с двумя местами. Взяли чипсы, заговорили о добрых старых временах.

— А чем ты занимаешься? — спросила Китти, отчитавшись о своей карьере после университета за исключением, разумеется, катастрофы с Колином Мерфи. Хотя она была уверена, что Ричи об этом знает, все на свете об этом знали, но ему хватило деликатности не затрагивать больную тему.

— Я? — Ричи заглянул в кружку. Четвертая по счету, а Китти после четвертого бокала вина уже слегка опьянела. — Я сейчас книгу пишу.

— Книгу? Ричи, да ты что!

— Забавно, как ты называешь меня — Ричи. Так меня теперь никто не зовет. Для всех я Ричард.

— Конечно, уважающий себя писатель на меньшее не согласится. О чем книга-то?

— Это роман. И больше ничего не скажу, — закокетничал он.

— Полно, полно, еще хоть немного. Любовный роман? Историческая книга? Дешевое чтиво?

— Дешевое чтиво, — расхохотался он. — Дешевле некуда.

Он так задушевно смеялся, и Китти вдруг ощутила тепло их близости и как они незаметно перешли от воспоминаний к флирту, а главное — насколько Ричард похорошел с университетских времен.

— Детектив, — пояснил он. Они сдвинули головы, коленями соприкасались под столом. — Уже примерно четверть книги написал. Всегда хотел этим заняться, но, сама понимаешь, работа и все прочее — нет времени для того, чего по-настоящему хочется. И в один прекрасный день я сказал себе: «Черт побери, Ричи, просто сядь и пиши!» И вот я пишу. Пытаюсь по крайней мере.

— Ты молодец. Людям редко удается осуществить мечту. Станешь новой Сьюзан Бойл, — поддразнила она.

— А как насчет тебя? «Тридцать минут» — это и есть твоя мечта?

Китти заглянула в свой бокал и с удивлением увидела, что он пуст. Когда успела, только ведь отпила. Ричи посигналил официанту, чтобы тот налил еще.

— Не знаю, — пробормотала Китти. Голова кружилась, это было приятно, язык с трудом ворочался во рту. — Я теперь не знаю, какая у меня мечта.

— Не понравилось работать на телевидении?

— Я… — Она медлила, опасаясь взорваться, выложить все об этой программе, о телевидении, обо всем, что случилось с ней, однако все еще держалась настороже: Китти ни с кем до сих пор не была так откровенна. Казалось, что Ричи и в самом деле ничего не знает. Он смотрел на Китти мягким, неосуждающим взглядом, сосуды у него в глазах полопались от усталости, и Китти перенеслась в свой двадцатилетний возраст, в университетский бар, где они прогуливали лекции, и ничегошеньки на свете не казалось таким уж серьезным и важным. Ричи она могла довериться.

— Я больше не работаю для «Тридцати минут», — призналась она.

— Нет? — Ричи осушил свой бокал.

— Ты правда не знаешь или притворяешься ради меня?

— Откуда мне знать? Это что, какая-то сенсация? Ты прости, но я вот уже несколько месяцев как с головой ушел в книгу. Понятия не имею об окружающем мире. Кто-то сегодня сказал мне, что тех чилийских шахтеров давно подняли из забоя.

— Год назад.

— Именно, — усмехнулся он. — Пишу я медленно. И ты можешь ничего не рассказывать мне, если не хочешь. Просто посидим, проведем вместе время. — Он ободряюще улыбнулся.