– Это часть вашей техники? – спросила она.

– Техники? – удивился Болтон.

Горячая краска хлынула ей в лицо. Отвернувшись от него, Вирджиния обмахнулась, прежде чем опуститься на сено.

– Техники интервью, – пояснила она.

Болтон от души рассмеялся.

– Нет. Я получаю от этого настоящее удовольствие. А вот при первом взгляде на ваших скакунов мне до смерти захотелось с ними пообщаться.

– Понятно. – Вирджиния выдернула из тюка соломинку и разломила ее на четыре равные части. Ей нужно было чем-то занять руки, иначе дрожь выдаст ее волнение.

– Я не хочу, чтобы у вас создалось превратное впечатление из-за того, что я попросила прислать именно вас, – начала она.

От удивления он приподнял одну бровь, однако руки его не прекратили ловко двигаться. Только шорох скребка по лошадиной спине и воркование голубей на чердаке нарушали тишину в конюшне.

– Это вовсе не из-за вашей внешности. Хотя уверена, что вам часто доводилось слышать от женщин комплименты в свой адрес.

– В последнее время – нет, – простодушно улыбнулся он. – В действительности далеко не всегда женщины говорят мне комплименты.

– А должны были бы. Толпами, – сказала она.

– А разве вашу красоту не воспевали толпы мужчин? – вопросом на вопрос ответил Болтон.

– Нет. Кроме Элдона Прескотта, который сидит на почте, не нашлось ни одного, – заявила Вирджиния.

– Похоже, у него отличный вкус, – похвалил Болтон Элдона Прескотта.

Вирджиния обхватила руками колени и подтянула их к груди. Лучи солнца, проникавшие в конюшню сквозь широко распахнутые ворота, подчеркивали бронзовый оттенок кожи Болтона и придавали блеск его черным волосам. Если бы не голубые глаза, он выглядел бы настоящим дикарем, способным в любой момент вскочить на лошадь и умчаться, взяв ее в плен. А она не издала бы ни единого звука протеста.

Ее подруга Джейн посмеялась бы от души, если бы Вирджиния описала ей эту сцену.

– Что мне нравится в тебе, Вирджиния, – сказала бы она, – так это твоя способность сочинять захватывающие истории на фоне нашей унылой действительности.

Однако Вирджинии следовало покинуть страну грез и вернуться на землю.

– Элдон Прескотт не слишком оригинален, – возразила она. – Всем женщинам в Понтотоке он говорит одно и то же. «Доброе утро, мисс Руфь. Да вы сегодня просто обворожительны!» «Здравствуй, Лола Белл, что привело сюда столь прекрасную женщину в столь восхитительный день?»

– А они действительно красивы? – поинтересовался Болтон.

– Да, если оценивать внутреннее содержание, а не внешний вид, – несколько язвительно ответила Вирджиния.

– Хоть я с Элдоном Прескоттом пока не знаком, он мне уже нравится, – заявил Болтон.

Вирджиния напряглась. Она строит из себя дуру, развалясь на сене и полагая, что способна поддерживать обычную беседу с красивым мужчиной, но Болтон Грей Вульф отнюдь не был обычным мужчиной – он журналист и принадлежит к той ужасной породе людей, которые без зазрения совести способны выведать все ваши тайны, чтобы затем разнести их по всему свету в виде сплетен и домыслов.

– Пока? Вы собираетесь выудить у Элдона Прескотта, кто такая настоящая Вирджиния Хэйвен? – Она соскочила с тюка сена и отряхнула сзади джинсы. – Позвольте мне вам помочь. Я – упрямая, независимая и богатая – о, я очень, очень богатая, – но не подлая и не мелочная. Я не лгу и не притворяюсь. Поэтому не притворяйтесь и вы передо мной, Болтон Грей Вульф. Не прикидывайтесь этаким обаятельным и любезным молодым человеком, обожающим лошадей, поскольку все, чего вам нужно – это любыми способами раскопать всю грязь обо мне.

– Вы закончили? – осведомился он равнодушным тоном.

– Не совсем. Не воображайте, что сможете втереться ко мне в довериеили пробраться ко мне в постель, пользуясь своей мужской привлекательностью. Я не собираюсь стать трофеем. Ни вашим, ни чьим-либо еще, – со злобой ответила Вирджиния.

Болтон никогда не встречал столь язвительной женщины. Весь драматизм ситуации заключался в том, что он уже перестал рассматривать Вирджинию Хэйвен как объект предстоящего интервью. Когда она села на тюк сена и солнце осветило ее волосы и белоснежную кожу, он стал думать о ней только как о женщине, о желаннойженщине. Он лишился своей профессиональной беспристрастности уже в тот момент, когда она спешилась, взяла за поводья своего скакуна и предстала перед ним во всей своей красе – в ореоле золотистых волос, волнами ниспадающих на плечи. Для него она стала вдруг ассоциироваться с солнечным светом и розами. Она разожгла в его крови такое пламя, что это не могло быть случайностью, и поэтому ему не следовало отступать, что бы она ни говорила и ни делала.

Она ждала, вызывающе вздернув подбородок.

– Итак, вы собираетесь защищаться? – агрессивно отозвалась она.

– Нет, – улыбнулся он.

– Тогда вы, наверное, намерены упаковать свои камеры и броситься со всех ног в ближайший аэропорт? – язвительно спросила она.

– Нет, – повторил Болтон.

Накинув попоны на лошадей, он отвел их в стойла.

Вирджиния понемногу успокаивалась. Она еще никогда не встречала мужчины, с которым не могла бы справиться. И, вне всяких сомнений, она еще никогда не встречала журналиста, который не валялся бы у ее ног в надежде на интересный материал.