Невысокая плотная женщина в льняном домашнем костюме погладила по головке трехлетнего внука, прильнувшего к дедушке, затем наклонилась, чмокнула его в щеку.

– Пока-пока, шалунишка… – женщина распрямилась и строго сказала мужу: – Отвезешь Демьяна родителям и нигде не задерживайся, Александр. Нечего там пить чай или еще… что вы там обычно пьете. А то знаю тебя – сынок предложит посидеть за бутылочкой чая, пока обсосете косточки всем родственникам и его сослуживцам, а там и полночь. Сразу домой, Александр, понял? Объяснишь, что тебе некогда. В городе тревожно, всякое может случиться. Через час ты должен вернуться, не хочу за тебя волноваться.

– Слушаюсь, моя хозяйка, – шутливо козырнул по-польски мужчина в годах, с широкой добродушной физиономией, взял внука на руки и понес в гараж.

Женщина дождалась, пока заработает мотор «Фольксвагена», поднимется, а потом опустится шторка гаража, вздохнула и подошла к зеркалу. На нее смотрела из зазеркалья строгая черноволосая особа с морщинистой кожей. Морщинам безразлично, что она ежедневно изводит на себя килограммы крема, их с каждым месяцем все больше. Может, операцию сделать? Деньги не проблема. А для кого? Для мужа, которому безразлично, сколько у нее морщин? Для подчиненных – чтобы они за глаза обмывали ей косточки? Для вечных жалобщиков, ходящих в контору, как на работу? – перебьются.

Ничего, она потерпит. Любые возрасты хороши. Не в этом счастье. Лишь бы не было войны, как говорится, и водка для населения в магазинах не кончалась.

Она собрала в пучок пышные волосы, зафиксировала их заколкой. Волосы были ее гордостью – они не старели. Отправилась в домашнюю прачечную, зарядила белье в машинку. Прошла через гостиную в детскую – прибрала игрушки, разбросанные Демьяном. Вернулась на кухню, домыла посуду. Боже, пока дойдешь по этому огромному дому до спальни, не одной мозолью обзаведешься. Она покосилась на компьютер, стоящий в углу «многофункциональной» кухни. Жуть какая. Невольно передернула плечами. Она уже просмотрела – с подачи коллеги, зацикленной на Интернете, – ролики с участием Жирницкого, высокопоставленных деток, Брызгалова, и, понятно, не возрадовалась. Женщина была в курсе происходящего и не имела ни одной полезной мысли по поводу происходящего феномена. И как с ним бороться. Просматривая ролик, да и потом она ловила себя на мысли, что испытывает страх.

Она подошла к трехкамерному холодильнику, поблескивающему благородным металлом, чтобы убрать не съеденный малышом йогурт. И вдруг обнаружила на нем приколотый магнитом лист бумаги. Почерком мужа было выведено: «Дорогая, спустись в подвал, я оставил там для тебя сюрприз. Целую». Много позднее до нее дошло, что в тот момент она не почувствовала беспокойства. Только удивление. Странно как-то: почерк был похож на почерк Александра, и листок из блокнота, что валялся в спальне. Впрочем, что в этом странного, на него иногда находит – то коробку «Рафаэлло» подарит, которую она на дух не выносит, то цветы покупает, то дорогое постельное белье – как будто она сама не может купить… Странно не это, странно другое – почему она несколько минут назад, проходя мимо холодильника, не заметила этой записки. Ах да, старость же. Пожав плечами, она прошла под лестницу, открыла дверь, которую никогда не запирали, и спустилась в подвал. Под домом у женщины было чисто убрано – хотя, если честно, в том заслуга не ее, а мужа, который не столько занят на работе, как она. Лучше бы выключатель переделал – руки оторвать узбекским строителям, что установили выключатель в подвале на стене слева, практически в пяти метрах! Каждый раз приходится изображать балерину на цыпочках. Она засеменила через полумрак к выключателю, а когда добралась до него, прозвучал негромкий металлический голос:

– Не включайте, пожалуйста, свет, Зоя Васильевна.

Ее как током ударило, ноги приросли к полу. Она не помнила, как очутилась в старом массивном кресле рядом с выключателем. Муж приволок его сюда полгода назад – после того, как купили для гостиной приличную итальянскую мебель. Возможно, ее толкнули, или кто-то посадил… Она пришла в себя, когда уже сидела. Щелк! – и что-то защелкнулось, ее руки притянуло к подлокотникам – это еще что такое, на кресле никогда ничего подобного не было! Всматриваясь в полумрак, попробовала оторвать руки от боковин, но не смогла. Женщина похолодела, дышать стало трудно. Проступали очертания бетонных стен, напротив – стеллажи с хламом, который никому не нужен, но выбросить жалко. Оконце под потолком – господи, неужели через него забрались? Ведь его совершенно не видно снаружи…

Темнота набухала, пучилась, в ней что-то назревало… и вскоре объявилось – в образе расплывчатой кляксы. Пятно покачивалось рядом с ней – кто-то стоял и внимательно рассматривал женщину. Как он может видеть в темноте? Позади пятна находился кто-то еще, она его присутствие чувствовала всеми клеточками своего зрелого тела. Господи, помилуй, неужели и ее снимают?

– Зоя Васильевна Чаплина, 54 года, руководитель жилищной управляющей компании «Заречное». Как называют вас в народе, «Глав ЖУК»… – услышала она негромкий вибрирующий, отдающийся эхом голос.

И в тот же миг услышала свой – слабый, такой же дрожащий:

– Выходит, и до меня добрались… Ну, что ж, поздравляю, вам удалось меня испугать… Как вы смеете вторгаться в чужое жилище, негодяи?

– Чья бы корова, Зоя Васильевна… – ответствовал невидимый собеседник. – Такие, как вы, давно уже вторглись в чужие жилища, навели свои драконовские порядки, высасываете из людей последние соки. Откуда такая кубатура, Зоя Васильевна? Ваша официальная зарплата двадцать четыре тысячи, а этот домик тянет миллионов на восемь.

– Не считайте чужие деньги…

– Это не ваши деньги, Зоя Васильевна, это деньги обобранных вами людей, которые вам рано или поздно придется возвращать…

Пятно приблизилось, и она почувствовала с ужасом, как отмирают конечности.

– Вы воюете против женщин? – выдавила она.

И вдруг скорее почувствовала, чем услышала, негромкую, как шорох листьев, усмешку. «Мама дорогая! – поразилась она. – Да ты ведь сама… женщина, черт тебя подери!» Она почти не сомневалась – с ее-то интуицией, с ее умением разбираться в людях, пусть даже и невидимых!