И тут же решил, что проговорился, испуганно глянул на подполковника полиции и снова потупил взор.

У этого жалкого парня по фамилии Россохин не было алиби, ему от роду было двадцать семь, круглый сирота, приехал в Качалов из соседнего района (вроде как за девушкой, но что-то не срослось в личных сферах), хотел устроиться таксистом, да тоже не вышло. Подрабатывал на стройке, потом дворником одновременно в нескольких ЖЭУ. Он никогда не совершал ничего противозаконного. Живет себе тихо, зарабатывает копеечку, в общежитии приютил его товарищ, поскольку снимать жилье пока дорого, а о покупке собственной квартиры и думать нечего. Он не понимает, за что его взяли! Вот его документы, они же не фальшивые какие-нибудь… Кудесник уныло разглядывал паспорт с волоколамской пропиской, военный билет, согласно которому фигурант оттрубил два года в автомобильных войсках, где его уж точно не могли научить в одиночку вырубать десяток омоновцев…

– Я, кажется, догадываюсь, – пробормотал второй фигурант – мрачноватый двадцативосьмилетний Артем Сосновцев. – Вы ловите тех, кто называет себя «мстителями»? Только о том и разговоров в городе… Ну, ни хрена себе… – протянул он. – Вот так чести я удостоился…

– А если вы не входите в эту банду, вам хотелось бы в нее войти? – несколько витиевато осведомился Кудесник.

Осмыслив сказанное, Артем смутился. Он в общем-то существо аполитичное, ему плевать, за что решили побороться эти странные люди, не надо ловить его на словах, в которых он не силен.

– Давно хромаете? – спросил Кудесник.

– Года три, – мысленно прикинул Артем. – Собственно, потому из органов и уволился. Наркоман ножкой от кресла колено сломал.

– Вы работали в органах? – напрягся Кудесник.

Артем немногословно рассказал, что отслужил четыре года в ППС во Владимире – после армии решил отправиться в ментуру. Военный срок тянул на Дальнем Востоке – в караульных частях внутренних войск. В Качалов переехали с женой, чтобы быть поближе к ее родне. Вот только развелись два года назад по «ряду семейных обстоятельств», с бывшей женой почти не видится, снимает комнату в общаге. Работает то сторожем, то грузчиком, не противник приложиться к бутылочке, девушка имеется – ну, не красавица, конечно. Кому еще нужен такой хромоногий? «Отличная, кстати, кандидатура, – сделал мысленную зарубку Кудесник. – Кабы не эта окаянная хромоногость. Надо бы выяснить, не пропадает ли временами у него хромота. Сделать запрос во Владимир – чего там с ногой?»

Третий фигурант, Константин Забелин, из последних сил храбрился, гримасничал, как паяц.

– А что, мы завсегда готовы помочь родной полиции – если Родина прикажет, то и в камере посидим, и потерпим, и чужое на себя возьмем… А что случилось-то, товарищи милиционеры… в смысле, господа полицейские? Клянусь, ни разу не сидел, не привлекался, всю сознательную жизнь на железке ишачил…

Не мог этот «ванька-встанька» быть хладнокровным «мстителем»! Если он, конечно, не гениальный актер. Но он не то что гениальным, он просто актером не был – все его гримасничанье было насквозь фальшивым, наигранным, а за позерством просвечивал страх. Парню стукнуло тридцать, десять лет назад вернулся из армии – служил в железнодорожном стройбате – восстанавливал полотно на Северном Кавказе после многочисленных подрывов. По возвращении на гражданку несколько лет трудился составителем поездов в местном депо, потом перевелся в ремонтную бригаду. Уволился в 2009-м, и вот уже два года он типичное «перекати-поле», то здесь поучаствует, то там…

Аркадий Григорьевич с тоской выслушивал откровения клоуна и думал нелегкую думу. Разумеется, все слова будут проверяться, требуется изучение биографий, выяснение, где их носило в последние дни, проверка алиби на те часы, когда «мстители» развивали свою разрушительную деятельность… но черт его побери, если это не пустышка!

А часы тянулись, уже светало, настало время для принятия решения. Будет ли он прорабатывать эту троицу, а заодно отпущенных девиц, или… И вдруг раздался телефонный звонок, и срывающийся от волнения голос капитана Махрышкина проинформировал: шесть минут назад, в пять сорок две, рядом с мэрией прогремел мощный взрыв. Все экстренные службы уже там…

И снова подполковника Кудесника обвели вокруг пальца. Он проглотил наживку, всю ночь занимается непонятно чем, собирая вокруг Зубиловки свои наличные силы, отрабатывает ложные следы, а в это время террористы спокойно наносят удар в самое сердце!

– Довольно! – хлопнул он кулаком по столу. – Отпускайте этих голодранцев, чтобы духу их здесь не было, и хватит уже маяться дурью! – сжал кулаки и бросился вон из ИВС…

Город еще не проснулся, у здания мэрии было пусто. Взрыв прогремел напротив пустующей парковки, вырвав с корнем две голубые елочки, повалив скамейку и выбив окна в вестибюле. Пожарные, прибывшие по звонку охраны, успели потушить пламя. Полиция оцепила место происшествия. Прибыли специалисты по обезвреживанию взрывных устройств, констатировали, что обезвреживать нечего, осмотрели территорию и вынесли заключение, что взорвалась, судя по всему, небольшая осколочная граната, а слухи о «мощном взрыве» явно преувеличены. Но теракт тем не менее состоялся, и всем здравомыслящим людям стало понятно, что шило из мешка уже выпало. Реагировать столичным властям придется.

К обеду информация о теракте в провинциальном городе проскользнула по центральным теленовостям. Экстренное совещание у мэра оптимизма не прибавило. Пал Палычу Фаустову позвонил закадычный товарищ из влиятельных столичных кругов и поставил в известность о пренеприятном событии: к вам едет группа опытных следователей из Следственного управления МВД, чтобы выяснить, что за безобразия творятся в вашем Качалове. «Это нормально, Пал Палыч, – вкрадчиво бормотал товарищ. – В Следственном управлении наши люди. Гораздо хуже, если бы к вам направили комиссию из Следственного комитета. Вы уж устройте товарищам достойный прием…»

А Зоя Васильевна Чаплина только после обеда добралась до работы. Никто не спрашивал, почему она опоздала, – начальство не опаздывает. Она сидела в своем кабинете, насупившись, не отвечая на звонки. На минуточку забежала подчиненная, смешливая и вздорная, – сунула бумагу на подпись. Она подмахнула, не глядя.

– Вы как-то не очень выглядите, Зоя Васильевна, – подметила коллега. – У вас лицо такое невыспавшееся… О-о, а что это у нас – новая прическа? – она открыла рот от удивления. – Ну, ничего себе… А знаете, мне в принципе нравится… правда, если честно, ваша прежняя прическа выглядела пышнее.