Сергей увидел, как две белые точки снова разделились. Потом одна из них — перехватчик Шумилова — выбросила третью точку, ракету намного больше обычной. Если она удержится на заданной траектории, понял Сергей, то обогнет строй вражеских истребителей и прямой наводкой ударит по крейсеру арат-кэ. Однако и промах был не исключен.

Он заметил, что белая точка Мери чуть смазалась: эстонец задействовал подвесной твердотопливный ускоритель и выжал 5g. Сенсорный кластер, смонтированный на его перехватчике, активировался, и по экрану побежали строчки новых данных.

Коста искоса взглянул на Сергея.

— Он сможет идти на форсаже не больше десяти секунд. За это время нам надо получить хоть что-нибудь.

Сергей чувствовал, как по шее ползет капля пота.

— Если датчики сработают, то я зевать не буду. Сколько осталось ракете Шумилова до пересечения с траекторией крейсера?

— Десять секунд.

— Встречный огонь?

— Только что зарегистрированы первые залпы.

— Плохо. — Сергей нахмурился. — Придется рисковать… Шумилов, срочно подрывай ракету!

Раздался едва слышный голос Шумилова:

— Есть, подрыв!

Через секунду Шумилов погиб, смешавшись с осколками своего перехватчика. И все же он успел послать команду.

Ровно за 16 тысяч километров до крейсера арат-кэ ракета Шумилова раскололась, выпустив шлейф микросенсоров. Видеоизображения и результаты спектрального анализа заняли еще один ряд на экранах.

Харрисон и Мэтисон проскочили сквозь боевой порядок истребителей арат-кэ, а видеодатчики Мери захватили в объективы крейсер. Сергей успел увидеть быстро растущую темную кляксу беззвездного космоса — и связь с эстонцем оборвалась. Точка, изображавшая перехватчик Мери, исчезла с экрана.

— Есть что-нибудь? — возбужденно спросил Коста.

Сергей нахмурился.

— От Мери ничего. Зато Харрисон сумел захватить крейсер в прицел.

— Так и есть!.. — довольно рыкнул в интеркоме Харрисон. — Сейчас мы зададим ублюдкам жару!..

Его слова заглушил громкий визг помех. Потом связь прервалась, не слышно было даже шипения несущей частоты. Сергей бросил взгляд на экран: точка Харрисона пропала, но истребители арат-кэ огонь не открывали. Сергей быстро просматривал показания микросенсоров, пытаясь понять, как был уничтожен перехватчик землян.

Что бы это ни было, Мэтисон должен был что-то видеть. Сергей слышал, как новозеландец воскликнул хриплым от ужаса голосом:

— Господи Боже, что…

Снова зловещий шум помех — и тишина. Мэтисон больше не отвечал, но датчики успели зафиксировать, что случилось мгновением раньше. Со стороны вражеского крейсера произошел резкий выброс нейтрино, сопровождаемый возмущением гравитации, как если бы арат-кэ ненадолго включили свой привод смещения. И тут же откуда-то с осевой линии крейсера сорвался узкий пучок рентгеновских лучей. Сергей тут же сообщил новость Косте:

— Это рентгеновский лазер.

Тот кивнул.

— Есть соображения, как они формируют луч?

— Никаких.

Коста взялся за верньеры настройки, разворачивая 20-гигаватный лазер станции.

— Передай нашим все, что мы успели зафиксировать.

Сергей подготовил запись к передаче и установил лазерную связь с «Тихо-2», затем с «Морем Кризисов», Титаном, Гималией, Марсом, Церерой…

Станцию тряхнуло: одна из ракет арат-кэ попала в цель. Сигнал лазеркома мигнул и погас. Компьютер тут же начал корректировать позицию станции, чтобы восстановить связь.

— Угроза попадания в Модуль-4, - объявил интерком. — Расчетное время — две минуты.

Коста вызвал Танегаву.

— Поспеши с системой расстыковки, Кендзи. У нас мало времени.

— Мне осталось только закрыть технологический люк.

— К черту люк! Срочно возвращайся!

Сергей, словно завороженный, смотрел, как приближающееся красное пятно играючи разделывается с белыми точками…

Мир резко качнулся. Сергея бросило вперед, и он повис на ремнях, прокусив нижнюю губу. Он смутно слышал отдаленный грохот и скрежет металла и не мог понять, то ли это он моргнул, то ли на станции на мгновение погас свет. Мозг взорвался острой болью, сразу превратившейся в тупую ломоту. По-видимому, его контузило, и он был рад, что ничего не чувствует — только виски ломило, да по подбородку текло что-то теплое. Машинально подняв дрожащую руку, Сергей коснулся лица и увидел на перчатке красное пятно.

Снова грохот. На этот раз это был не скрежет раздираемого металла, а удары стали о сталь. Они раздавались где-то совсем рядом, но Сергей слышал их как сквозь толстый слой ваты.

— Сергей!

Голос Косты, чуть не взорвавший шлемофон, заставил Сергея прийти в себя. Осколки реальности стали понемногу собираться в нечто более или менее цельное. Станция подбита, но он еще жив, хотя и оглушен. Кто-то — должно быть, Коста — застегнул на нем гермошлем, и Сергей вообще перестал слышать звуки. Ему захотелось спросить полковника, что случилось, но говорить оказалось невероятно трудно.