Наблюдая за этой картиной, Коста предположил, что после прохода через области высокой радиации датчики пришельцев станут менее чувствительными и не смогут распознавать незначительные изменения внешних полей. Если включать двигатели на две-три секунды, добавил полковник, можно попытаться произвести пространственную ориентацию модуля, не привлекая к себе внимания противника.

Эта работа заняла почти три часа, но в конце концов они все же выполнили стабилизацию модуля по всем трем осям. Оставался последний маневр: включить осевое вращение модуля со скоростью четыре оборота в минуту, что обеспечило бы на борту исскусственную гравитацию порядка 0,15g.

Услышав об этом, Сергей нахмурился.

— Четыре оборота многовато, сэр. Нам понадобится время, чтобы привыкнуть…

Коста едва не рассмеялся.

— Ты что, собрался куда-то лететь? И забудь ты, наконец, свое дурацкое «сэр»!..

— Есть, сэ… э-э, Джон.

Коста перевел двигатели вращения на постоянную работу в экономном режиме. Последовал еле заметный боковой толчок, и модуль начал лениво вращаться.

— Ну, а теперь, Джон, скажи, от чего мы окочуримся раньше: от удушья или радиации?

— Ты еще можешь шутить?

— Особенность русского характера. А если серьезно, то мне все же хотелось бы знать, на что можно рассчитывать.

— Воздуха в модуле хватит примерно на два дня. Скафандры дадут нам еще сутки. Но это при условии, если мы снизим подачу кислорода до минимума.

— А что с радиацией?

— Пока мы остаемся внутри плазменного потока, с нами ничего не случится. Электромагнитные экраны модуля функционируют в штатном режиме, но без мощных двигателей мы выйдем из плазменного потока примерно тогда же, когда закончится кислород. Иными словами, радиация прикончит нас в любом случае, независимо от того, есть у нас кислород или нет. Разумеется, не исключено, что нас спасут…

— Спасут? А кто?

— Поисковые отряды с Ганимеда. У них есть космолеты с электромагнитными экранами. Если арат-кэ не станут слишком усердно патрулировать сектор, наши могут рискнуть и провести спасательную операцию.

— С какой стати они станут это делать? Ведь о том, что мы живы, никто не знает.

— Но как только арат-кэ обогнут Юпитер, мы сможем послать по радио несколько коротких узконаправленных сигналов. — Коста расстегнул привязные ремни и поднялся. Искусственная гравитация тут же потянула его влево, и он слегка качнулся. — Вставай осторожнее, — посоветовал он. — Вращение все-таки чувствуется. И пожалуй, нам лучше отключить всю лишнюю электронику: вдруг арат-кэ сунутся сюда с разведкой?

Кивнув, Сергей потянулся, чтобы отключить релейную связь, которая все еще поддерживала контакт с тремя последними микросенсорами, — и опустил руку, когда пробежал глазами последние данные сканирования массы. Крейсер арат-кэ стал заметно легче даже после того, как на борт вернулись девять оставшихся истребителей.

— Джон, взгляни-ка на это!

Американец качнулся к Сергею и заглянул ему через плечо.

— Господи Боже!.. Слушай, а твои датчики не врут?

— Системы в норме, диагностика работает отлично. Эта адская посудина потеряла несколько сотен тонн своей массы.

— Может, крейсер выработал топливо?

— Нет. Датчики бы это зарегистрировали.

— Но куда же подевалась масса?

Хороший вопрос. Куда могла деться вся эта масса? Точнее, во что она могла превратиться? Она не была ни выгружена, ни израсходована при смещении пространства приводом псевдосингулярности. Так что же с этой массой случилось?

Мгновенно пришедший ответ оказался настолько прост, что Сергей даже удивился. E=mc2! Арат-кэ не сбрасывали массу. Они просто преобразовали ее в рентгеновские лучи — сожгли несколько сотен тонн топлива, чтобы привести в действие свое оружие. А это означает, что оно получает энергию непосредственно от корабельной силовой установки.

Как только Сергей выложил свое открытие, Коста откинулся в кресле и задумался.

— Предположим, арат-кэ действительно способны израсходовать столько дейтерия за несколько минут или даже часов. Но как они тогда запасают и накапливают энергию?

— Я думаю, они используют в качестве конденсатора саму псевдосингулярность. Генерируя энергию, арат-кэ загоняют ее в смещенное пространство. Когда энергии накоплено достаточно, они заставляют свою маленькую черную дыру расширяться, причем весь процесс происходит под их контролем.

— Но поле, необходимое для управления таким процессом, должно быть настолько мощным, что по сравнению с ним работа нашего привода Вассермана выглядит как… как гравитационное недоразумение. Понимаешь?

— Конечно. — Сергей кивнул. — Этот их научно-технический прорыв позволил создать сверхмощный рентгеновский лазер. Смотри: мы научились сохранять микроскопические псевдосингулярности, создаваемые приводом Вассермана, не свыше доли секунды. Арат-кэ открыли принципы работы более мощной локализующей системы. Они не только создают псевдосингулярности в десятки раз мощнее наших, но и используют их для удержания энергии, по крайней мере в течение нескольких минут. Вот почему мы наблюдали выплески нейтрино и гравитационные искажения всякий раз, когда арат-кэ готовились открыть огонь. Это объясняет также, почему они строят боевые корабли с массивной кормой.