— Ты дерешься как Последователь Иглы, — заметил он. — Кто твой Владыка?

Нижние иголки наемного убийцы дрогнули. Страх.

Мок усилил хватку. Заскрипел металл. Одно из запястий убийцы изогнулось в обратную сторону.

Его глазоножки задергались.

Смещающиеся стальные прутья затрещали. О металлические иголки улицы звякнула отрезанная клешня наемного убийцы. Рой Мока одобрительно посмеивался и выкрикивал похвалы.

Ноги убийцы задергались. Мок поднажал. Изогнулась другая клешня.

Ответа так и не было. Мок сомкнул большую клешню над игольчатой головой противника. Откровение Клешни.

Ноги наемного убийцы подогнулись, и тело лязгнуло об улицу. Тонкие суставчатые иглы, при жизни поддерживавшие магнитное равновесие, безвольно опали.

Мок изучил улицу глазоножками. Собравшаяся толпа воздерживалась от предложения подношений, пока он не похвалится. Однако победа над анонимным противником бесславна. Он не мог похвалиться. Мок разочарованно таращился на безымянного убийцу.

Его рой принялся деловито разрезать маленькими клешнями мертвого наемного убийцу. Они подняли две отрезанные клешни, каждую — по три роильщика. Еще отрезали его иголки и воткнули в свою щетину для последующего использования.

Мок направился домой, расправив иголки, чтобы улавливать полуденные микроволны. За ним следовал его рой, шурша потоком восхвалений. Дворяне и роильщики расступались перед величиной клешни Мока и его славой.

Вот и высоко вознесшийся прямыми прутьями частокол вокруг школы Владыки Хака. Когда Мок ворвался через парадные ворота, ему отсалютовали курсанты с меньшими и далеко не такими умелыми клешнями. Его рой сгорбленно прошел через вход для челяди в отдалении.

— Эй, Мок! — окликнул его со двора один из равных ему. — С трофеями, но без похвальбы?

— Эй, Как! — отозвался Мок. Как был искусным Последователем Иглы. — Тебе хорошо известно мое величие, но… — Его заминка привлекла еще больше внимания, чем отсутствие хвастовства. — На меня напал безымянный и безройный негодяй.

Разговоры умолкли. Все глазоножки устремились на него.

— Кто же убегает без имени? — недоверчиво произнес Как, быстро приблизившись с высоко поднятыми большими клешнями. — Надеюсь, это не сказалось на твоих подношениях?

— Мое величие не умалилось, — многозначительно ответил Мок, вытянув второстепенную клешню.

Как наскреб Моку снежной пасты с нижней иголки. Подношение оказалось небольшим. Еще два Последователя прекратили изображать бой и подошли, ожидая рассказа. Но тут на балконе, выходившем во двор, появилась тень Владыки. Все Последователи и роильщики пали ниц. Наиболее искусные Последователи Иглы, к которым относился Мок, обладали привилегией предлагать крупные подношения. В тишине жарко пульсировали микроволны. Падали снежные хлопья карбонила железа.

— Забеги ко мне, Мок, — произнес Владыка Хак.

У входа в главный дом Банов кто-то мягко взял Мока за верхние иголки и помог ему подняться на ноги. Перед его взором предстал обветшалый роильщик. Мок стоял, не зная, что делать. Обычно, если роильщики помогали ему, они давали подношение. А как они поступают друг с другом?

— Здорово он тебя отделал, а? — судя по речи, роильщик был из пруторубов.

— Помял немного. — Мок подвигал плечами. Они оказались целы. Давали знать о себе погнутые верхние иголки. Затем он неохотно наскреб с нижней иголки подношение. Роильщик посмотрел на него с удивлением, однако пищу взял.

— Я — Раг.

— Мок.

— Помочь тебе выпрямить? — предложил Раг.

Мок отрицательно щелкнул клешней и поковылял назад. Он удалялся, пока не обнаружил вдали от неистовых толп ничейный шест одиночного прута. Мок взобрался на него и широко расправил иголки, чтобы уловить каждую частицу лучей пульсара. Его не оставляло ощущение, что грубая наемная клешня отделала его, словно неопытного юнца. Он распрямил погнутые иголки и удалил обломки, которые после нанесенных побоев цеплялись друг за друга. Он оставался там до заката пульсара.

Когда прямое излучение микроволн пульсара прекращалось, двигательную способность могли поддерживать только запасы снежной пасты, и поэтому спячки после наступления темноты избегали лишь сильнейшие. Но даже они не могли проявлять активность долгое время.

Мок выжидал в сумерках, искажая свое магнитное поле, чтобы оно соответствовало окружению. Ни запаха, ни звука. К полуночи, под отблеском смутных радиоисточников и жестких, отчетливых рентгеновских звезд, он затаился подле входа для знати. На ночь охрана закрывала входы роильщиков в главный особняк, а в воротах для дворян оставался сидеть один вооруженный боец. Мок, цепляясь клешнями, забрался на стену. Сочленения его скрипели столь тихо, словно были отголосками, принесенными перевоображенным ветром. Он замер на верхушке ворот. Из его магнитного поля не просачивалось ни запаха, ни звука.