На работе.

А на работе то и дело — стройные ножки. Зеленые глазки. Вдова в критическом возрасте.

Неудивительно, что роман вспыхнул. Обоих одинокая жизнь замучила…

Надежда Прохоровна поворочалась на диване, поправляя под спиной подушечку, сочувственно покряхтела…

— А когда он женился?

— Примерно месяц назад, — глухо выговорила Разольская. — Я узнала об этом случайно, сам Богдан об этом, разумеется, не доложил… Они даже здесь в разных номерах расселились, обручальных колец на пальцах не носят. Скрытничают! — Фыркнула многообещающе. — Но ничего, я их на чистую воду выведу… — Посмотрела на Надежду Прохоровну пытливо и сказала, как в ледяную воду прыгнула: — Так и быть. Признаюсь. Новое завещание я оформила, но подписывать не стала. Нотариус приедет завтра.

Как было Надежде Прохоровне не всплеснуть руками?

— Хочу посмотреть на их лица. В глаза Богдану хочу посмотреть, когда буду отказывать ему в наследстве.

— Зачем ты так мудрено-то…

— Я три недели ждала, пока он придет и признается! Три недели! На новогоднем вечере думала — подойдет. Признается, что женился на этой стерве.

— Так получается… Кожевников, еще не знает, что ты собираешься изменить завещание?

— Догадывается. В новогодний вечер я непрозрачно намекнула, что готова это сделать. Хотела подвести его к разговору, ждала, что он признается… У Кожевникова не хватило духу.

Надежде Прохоровне захотелось обругать запутавшуюся в интригах богачку. Тут, понимаешь ли, людей убивают, а ей — в глаза надо посмотреть! Битый час своим наследством мозги крутит, а главное сказала только что!

— А почему нотариус только завтра приедет?!

— А потому что, договариваясь с занятым семейным человеком на день рождественских каникул, я не знала, что умрет Сережа! — также пылко ответила Разольская. — Вначале я хотела сообщить, что готова продать бизнес, выслушать все прения, а подписание нового завещания задумала как финальный акт! Конец всего — аплодисменты!

Ну точно надо обругать! Вся голова у дуры седая, а все спектакли устраивает. Финальные акты ей с аплодисментами, видите ли, требуются.

— А со мной почему секреты разводила?

Генриетта Константиновна пораженно уставилась на крупноносую дотошную бабушку. Та не спускала:

— Не в бирюльки, поди, играем, убийцу ищем!

— Надежда Прохоровна, — сипло, приближая лицо, прошептала Разольская, — мы с вами знакомы час. Я вас вчера впервые увидела, а вы хотите, чтобы я перед вами вся вывернулась?! Да?!

— Ну-у-у…

— Что — ну?! Что — ну?! Я много лет живу в страхе, два года назад в моем доме, в моем компьютере, в моем телефоне обнаружили следящие программы. Я существую под колпаком врага!

— Какие такие программы? — не поняла Надежда Прохоровна.

— Обыкновенные! Кто-то внедрился в систему видеоконтроля за моим домом — оказалось, я сама нахожусь под контролем собственных видеокамер. Слышали о таком фокусе?

— Что-то краем уха по телевизору.

— А я всем ухом соприкоснулась. В виде телефона. В мой мобильник загнали определенный вирус, и телефон стал передатчиком.

Представляете? Достаточно войти в него через любой компьютер, и нате вам — Генриетта Константиновна во всей красе. Что делает, с кем разговаривает, куда отправилась. Ноутбук стал видеокамерой. Домашние камеры наблюдения отправляли информацию куда-то по первому требованию… Думаете, моя электронная фобия образовалась на пустом месте, да? Я долгое время жила под наблюдением собственных приборов, Надежда Прохоровна. Каждый шаг, каждое слово… — Разольская обреченно махнула рукой.

— А как узнала?

— Случайно. Встречалась дома с… одним человеком, а об этом стало известно. Пригласила домой технарей из частного агентства, те проверили дом, аппаратуру и объявили — везде сплошные вирусы, за вами наблюдают. После этого я практически не пользуюсь сотовыми телефонами, везде таскаю с собой «глушилку», предпочитаю не попадаться под объективы камер наблюдения. Везде — шпионы.

Надежда Прохоровна сочувственно крякнула — есть тут от чего сбрендить. Собственный мобильник на врагов работает.

— Узнала, кто эту пакость подстроил?

— Нет. Отследить принимающий компьютер не удалось.

— Серьезно за тебя взялись… Технично.

А, отмахнулась Генриетта, ничего особенно сложного в этом фокусе нет. Подобные программы в Интернете за копейки продают. С подробными объяснениями, так что справится с задачей любой мало-мальски уверенный пользователь.

Баба Надя раздумчиво покрутила головой. Обругать Генриетту ей больше не хотелось: она имела право обидеться на окружение. Имела повод ненавидеть Аделаиду… Имела основание поменять отношение к «хорошему мальчику» Богдану Кожевникову… Теперь тот становился одним из главных подозреваемых. Женился на владелице доли предприятия, сам надеялся существенный процент оттяпать… Солидный куш. За такой на убийство отважиться можно.