— Ну-у-у…

— Наши гости, Надежда Прохоровна, по чужим чемоданам не шарят, если воруют, простите, то миллионы и совсем не в гостиницах. Им не нужен надзор — кто к кому ночью ходит. Понимаете? Приватность — прежде всего. Мы ее обеспечиваем, это наш конек, наше кредо.

— Ишь как разошелся-то, — пробурчала баба Надя. — Приватность, кредо… А стояла бы камера в гостиной, не отравили бы Мишу.

— У нас не привокзальный ресторан, — слегка обиделся Архипов. — Нам не надо устраивать за своими гостями слежку.

— Ладно, Паша, забыли, — примирительно сказала Надежда Прохоровна и хмыкнула. — То-то Генриетта со своей «наблюдательной фобией» сюда приезжать любит…

— То-то, — согласился шеф. — Баранкин, кстати, во время визита особенно интересовался: не обзавелись ли мы камерами в гостиной.

— Вот как? — задумчиво пробормотала баба Надя, замолчала. И какое-то время рассеянно теребила пуговицу на костюме.

Архипов напряженно ждал. Знал: если пожилая сыщица задумалась, последует нетривиальное продолжение разговора.

И не ошибся. Сумела его баба Надя нетривиально поразить.

— Тут, знаешь ли, какое дело, Паша… Сон мне приснился…

— Какой сон? — вежливо поинтересовался охранник.

— Да так, ерунда… — вильнула засмущавшаяся бабушка Губкина.

Не сообщать же, в самом деле, о Васе с ромашкой в зубах?!

Не касаясь интимных подробностей, коротенько рассказала про неожиданное ночное пробуждение, про то, как свет мелькнул, как будто в освещенный коридор дверь номера открывали, как почудился бабе Наде тихонький хлопок той самой двери…

Во сколько эго было? — совершенно серьезно отнесясь к ночному «сонному» происшествию, спросил Архипов.

Баба Надя припомнила, что показали стрелки напольных часов, и назвала точное время.

Архипов позвонил на пулы охраны, поговорил с подчиненным и, убирая мобильный телефон в карман форменного пиджака, сказал расстроенно:

— Все точно… — Потер скулу, нахмурился. — Приходили к вам, Надежда Прохоровна. Ничего вам не почудилось. Именно в это время на пульт, отслеживающий работу электронных замков, пришел сигнал — открыли, закрыли. Дважды. С разницей в семь минут.

— Ого, — пораженно чавкнув ртом, промямлила Надежда Прохоровна. — Семь минут? А что же он туг делал?.. Семь-то минут…

Не знаю, медленно проговорил Архипов, встал с дивана, упирая кулаки на брючный ремень, распахивая пиджак, иод которым стала видна наплечная кобура с пистолетом, обошел гостиную, заглянул в спальню, в ванную комнату…

Надежда Прохоровна смотрела на охранного шефа во все глаза. То, как придирчиво он проверял ее комнату, нагнало страху, и вернулась обморочная ночная жуть: мороз продрал по коже, сыпанул за шиворот мурашек, поднял крохотные волоски…

— Паш, ты это… серьезно?..

— Более чем, — вернулся на диван шеф, поудобнее уселся и пристально посмотрел бабушке-сыщице в глаза. — Давайте-ка, Надежда Прохоровна, еще раз. Вспоминайте все заново, каждую мелочь — как проснулись, от чего, что слышалось, что виделось…

Надежда Прохоровна нервно поежилась, закрыла глаза и вспомнила прошедшую ночь снег, хлопок… окончательно проснулась, обошла весь номер, подергала дверную ручку — заперто.

Пал Палыч выслушал рассказ и задумчиво уставился на дверь в спальню. Потом обернулся к выходу…

— Не уверен, — пробормотал, поворачиваясь к пожилой собеседнице. — Не уверен, что свет из коридора можно увидеть из постели. Вставайте, Надежда Прохоровна! — сказал, поднимаясь с дивана. — Пойдем в спальню, устроим следственный эксперимент.

Находясь в непонятном состоянии — то ли смеяться, то ли плакать, «постельный следственный эксперимент», видите ли, устраивают, — Надежда Прохоровна улеглась на кровати в той же позе, что и проснулась ночью. Пал Палыч выверил ширину щелки приоткрытой двери в гостиную.

— Так было, Надежда Прохоровна? — Он был нешуточно серьезен, баба Надя прыснула:

— Так, Паша, так.

— Не надо смеяться, Надежда Прохоровна, все очень серьезно. — И вышел в коридор, бубня под нос: «Ночное освещение, конечно, тусклее…»

Ранние зимние сумерки превратили спальню в полнейшее подобие ночной мизансцены. Чего-то вроде не хватало… Что-то было не совсем так… Ночной рубашки, может, не хватает? Или липкого страха?..

Ну уж дудки! Страха не дождетесь!

Невдалеке тихонько хлопнула входная дверь, Архипов крикнул: