— Да, да, Юртсевер, спасибо. Так вот, они доказывали при помощи квантовой теории, что путешествовать во времени и пространстве вполне возможно.

— В том-то и дело, дорогой Абрам, расчеты Хокинга опровергают это. Вот что он пишет: «Создается впечатление, что существует какое-то агентство по защите хронологии, которое делает Вселенную безопасной для историков».

— Он же сильно болен.

— Даже смертельно. Может быть, только ему, Хокингу, находящемуся на грани бытия и небытия, открылось нечто такое, что для нас, обычных смертных, непостижимо.

— Согласен. Хокинг — гениальный человек, но почему ты им заинтересовался именно сейчас?

— А мне о нем сегодня долго рассказывал Хинт. Он мне и дал эти материалы.

— А чего хотел Хинт?

— По-моему, он начинает понемногу прозревать и сегодня впервые высказал сожаление о том, что передает свое оружие в руки убийцы международного масштаба.

— Андрей, а тебе не кажется, что было бы неплохо, если бы мы с тобой приделали ноги одному экземпляру его оружия?

— Ты что, спятил?! Во-первых, как мы это сделаем, во-вторых, куда спрячем, в-третьих, ты представляешь, что здесь будет твориться? Да и зачем нам его пистолет или ружье?

— Нет, нам лучше спереть у него не один, а два экземпляра, — с невозмутимым видом Левин развивал свою мысль. — Один экземпляр мы передадим «Моссад», другой оставим себе. Пригодится в трудную минуту, скажем, при побеге.

Постепенно Стрельцов перестал возмущаться и все с большим вниманием слушал друга. Левин, чувствуя, что удалось его заинтересовать, поудобнее устроился в кресле и продолжал:

— Неужели непонятно тебе, что вырваться отсюда мы сможем только с помощью какой-то третьей силы, скажем, «Моссад», ЦРУ, КГБ.

— Конечно, если для этой цели…

— Ты как тот дед Щукарь у Шолохова, — перебил его Левин. — «Если оно так, то оно конечно…» Давай лучше подумаем, как это сделать.

— А ты знаешь, мне кажется, что если бы Хинт обнаружил пропажу своего изделия, то мог бы и не решиться сообщить об этом Кериму…

— И на эту мысль натолкнул бы его ты. Я же вижу, как он тянется к тебе. Давай же воспользуемся этим.

— А как мы осуществим нашу задумку?

— Дай срок, и я придумаю.

— Хорошо, думай, ну а пока пошли на работу. Обеденный перерыв кончается.

Через несколько минут они уже входили в лабораторию.

Все сотрудники были на местах.

Левин прошел к своему месту и до конца работы даже словом не обмолвился со Стрельцовым, но когда они после работы шли по вьющейся между больших камней тропинке, Абрам предложил другу свой план.

Помолчав немного, Стрельцов улыбнулся:

— Ну что же, товарищ рецидивист и авантюрист, давай попробуем.

— Одна попробовала и родила, а нам надо действовать наверняка. Иного не дано, — улыбнулся Левин.

— Хорошо, хорошо. Выбираем подходящий момент и начинаем операцию под кодовым названием «Ученые и воры». А? Как по-твоему?

— Нормально. Есть же кинофильм «Полицейские и воры».

Затем Левин, рассказав о встрече с Исааком, спросил:

— Не пойму, зачем им почерк Керима? Это же не карта минных полей, не список личного состава.

— Нет, ты не прав, Абрам. Я много слышал и читал о графологии. Израильская разведка действительно достигла больших успехов. У них много специалистов-графологов, один из них, если мне не изменяет память, по имени Арис Нафтали, проанализировал почерк Абу Джихада и дал ему характеристику для «Моссад». Кстати, настоящая фамилия Джихада — Халиль аль-Вазир. Арис Нафтали охарактеризовал его как великолепного организатора с прекрасным аналитическим умом.

— Да, да, мне как раз об этом и говорил Исаак.

— Ну вот, видишь. Надеюсь, ты не заподозришь нас, меня и Исаака, в сговоре? — улыбнулся Стрельцов и добавил: — Ну вот мы и пришли. Думаю, что в помещении нам не следует говорить о таких делах.

— Естественно. Да и спать чертовски хочется.

Приняв душ, вяло поболтав между собой, посетовав на то, что у них нет телевизора, они легли спать.

Левин уснул сразу же. Ему снилось не то море, не то озеро. Водная гладь. Какие-то небольшие суда и много тонущих людей, около которых плавали почему-то лошади…