— Нет, конечно, — улыбнулся Рахматулло. — Он может вам показать в Карачи и Пешаваре дома, где проживают люди Керима. Он, оказывается, знает и в Исламабаде, где находится их штаб-квартира. Об этом он мне только что сказал.

Майер весь напрягся:

«Черт возьми! Неужели я допустил промашку и был чрезмерно любопытным, если даже пьяный Рахматулло заметил мой интерес к Кериму?»

— Право, даже и не знаю, нужно ли мне терять время на этого Керима? — как бы засомневался он. — А может, хватит и того, что я из-под его носа перехватил этих русских, которых вы мне подарили?

— Как пожелаете, господин Майер. Но поверьте мне, вы зря недооцениваете Керима. Вам еще не раз придется слышать это имя, а может, и сталкиваться с его людьми.

Майер задумался:

— Вы, пожалуй, правы, уважаемый Рахматулло. О своем сопернике надо знать как можно больше. Я охотно побеседую с вашим человеком. Надеюсь, вы не откажетесь побыть вместе со мной во время беседы?

— Конечно, — и Рахматулло снова улыбнулся.

После завтрака они перешли в небольшой одноэтажный домик, окруженный сплошным кустарником. Внутри его кондиционеры поддерживали приятную температуру и свежесть.

Майер и Рахматулло сели за низенький столик, где стояли чашки и сладости. Слуга молча налил чай и удалился. Майер отхлебнул из чашки чай и похвалил:

— Прекрасный зеленый чай, он действительно здорово бодрит и придает силы.

— О, да. Кстати, мои люди неделю назад на окраине Кабула смогли поджечь огромный склад, где хранился весь запас зеленого чая, так что Наджибулла теперь будет пить разве только русскую водку.

И Рахматулло громко расхохотался. Вежливо улыбнулся и Майер:

— Но, насколько мне известно, чай пьет не только Наджибулла, но и почти каждый афганец. Надеюсь, у вас-то лично достаточно чая, и своих друзей вы всегда угостите?!

— Да, да. Вы правы, друзей мы всегда найдем чем угостить. Ну что, приглашу моего человека?

— Да, конечно.

В комнату вошел высокий худощавый мужчина. Бросил короткий взгляд на Майера и поклонился Рахматулло, который кивнул на стоявший недалеко стул:

— Проходи, Мирзокарим, садись. Как съездил?

— Все хорошо. Я уже сдал на склад все, что привез.

— Этот господин — мой гость, — Рахматулло кивнул головой в сторону Майера. — Я ему рассказывал о Кериме. Уж очень он досаждает нам. Ты покажешь этому господину дома, где находятся люди Керима.

— Где — здесь, в Карачи?

Рахматулло вопросительно взглянул на Майера:

— В Пешавар вы же не поедете?

— Нет, нет, конечно, из-за этого не поеду. Да и здесь специально ездить смотреть стоит ли…

— Ну, это вы зря, господин Майер. Об этих людях надо знать как можно больше, чтобы не дать им разгуляться. Кстати, Мирзокарим, я тоже хочу посмотреть их дома в Карачи.

— Хорошо, саиб, — покорно наклонил голову Мирзокарим. — Только здесь у них всего один дом, а вот в Пешаваре — три. В двух я сам бывал.

— Хорошо, посмотрим пока здесь, а затем поедешь с господином в Исламабад и покажешь, где расположена их штаб-квартира. А сейчас иди, когда понадобишься, позову.

Мирзокарим, сделав глубокий поклон, молча вышел.

— Уважаемый господин Майер, вы можете смело довериться мне. По вашему приказу я сделаю все, что смогу. Аллах свидетель, что я говорю правду, и пусть он покарает меня, если я окажусь предателем! Я не хочу скрывать от вас ничего. Вы согласились быть моим компаньоном и наладить продажу драгоценностей, а мы — бедные люди и очень нуждаемся в деньгах. Я надеюсь на вашу помощь и в Канаде. Не знаю, чем это объяснить, но чувствую, что вас должен заинтересовать и Керим. Единственное, о чем вас прошу и советую, не вздумайте вступать с его людьми нив какие сделки. Поверьте мне: будете жалеть об этом так же, как теперь жалею я. У них и голове не бизнес, а что-то другое, скорее всего политика, притом странная политика, они тщательно скрывают свои цели.

Кустов, он же Майер, конечно, понимал, что здорово рискует, но важность информации, которую он получал, трудно было переоценить. И он продолжал игру:

— Не скрою, для меня ваши предложения были неожиданными, а желание рассказать мне о Кериме и его организации даже вызвало удивление. Но теперь я вижу, что вы обеспокоены и хотите оградить меня от возможных неприятностей. Благодарю вас, уважаемый Рахматулло. Так поступают только настоящие друзья. И если я вас понял, вы хотите, чтобы мы, если люди Керима проявят враждебность, действовали сообща и защищали друг друга?