Майер обошел его и бросил:

— Встаньте. На вас смотрят ваши подчиненные. Кстати, не я, так они сообщат Рахматулло о вашей промашке.

Мирзокарима словно током ударило. Он вскочил на ноги и, опешив от слов Майера, долго смотрел в сторону своих товарищей.

«Еще поубивает их сдуру! — подумал Майер. — Хотя это его дело».

— Я сделаю так, чтобы они молчали. Охранника сегодня, сейчас же направлю в отряд. Шофер — мой человек, и его не надо опасаться. Если вы, саиб, дадите мне слово, что не скажете моему господину, то все остальное я улажу.

Майер сделал вид, что колеблется, не знает, как ему поступить.

— Да, а как же с этими русскими? Я же вчера уже сообщил своим, что они у меня в руках.

— Саиб, я вас умоляю, пожалейте меня. Я всю жизнь буду обязан вам. Лучшего слуги вам не найти.

— Скажите, Мирзокарим, выходит, что опять в ваши дела вмешивается Керим? Неужели он так хорошо осведомлен о деятельности афганской оппозиции?

— Этого нельзя отрицать, саиб, но, поверьте, и я немало знаю о них.

— Получается, что, забрав русских, они объявили войну и мне?

— Да, да, саиб, вы совершенно правы, — Мирзокарим цеплялся за соломинку, которую тонко подсовывал ему Майер.

— Если я соглашусь не говорить Рахматулло о вашем провале, вы поможете мне вернуть этих пленных солдат? Как говорится, услуга за услугу?

— Я согласен, я сделаю все, чтобы разыскать их.

— Да, теперь я сам вижу, что Керим заслуживает наказания. Хорошо, Мирзокарим, я сдержу свое слово, теперь ваш ход. Разбирайтесь со своими людьми, и через два часа встречаемся у центральной мечети. Там и решим, как действовать дальше.

Майер был рад. Советские парни — вне опасности.

После длительного перелета через весь континент Мельников и Полещук наконец прибыли в какой-то город. Ричард Эршад на грубый вопрос Бугчина о названии города ответил:

— Идите отдыхать, завтра все, что нужно, скажут, — и, попрощавшись, исчез из здания аэропорта.

Четверо мужчин молча посадили прибывших в микроавтобус, и через час они оказались в двухэтажном доме, где их покормили и сразу же расселили по отдельным комнатам.

Утром их разбудили, дав на туалет не более двадцати минут, позвали к завтраку. В десять всем троим разрешили побыть с полчаса во дворе, отгороженном от внешнего мира высоким каменным забором. По доносившимся из-за забора звукам автомашин можно было определить, что там проходит довольно оживленная улица. А внутри двора густые кустарники, пальмы создавали уют и покой. Мельников и Полещук хотели уединиться и поговорить. Но, увы, Бугчин, словно специально приставленный, а может, так оно и было, тут же бесцеремонно присоединился к ним:

— Не пойму я этих людей. Даже не хотят сказать, куда нас привезли. Дебилы, неужели не понимают, что нам нетрудно будет узнать название города, — он откровенно, по-хамски помочился на пальму и громко, словно лошадь, сделал непристойность.

Парни поморщились. Мельников проворчал:

— Ты бы вел себя по-человечески. Вон из окна на втором этаже на нас смотрят.

— Ну и хрен с ними, пусть смотрят, я и на них могу…

Правда, этот маленький инцидент позволил Мельникову отвести Полещука в сторону и тихо сказать:

— Если нас разлучат, каждый четверг нас будут ждать на центральной улице у дома номер семь. Если нет такого дома, то надо искать семнадцатый, если и такого нет, то двадцать седьмой. Запомни время: утром с 9 до 10, в обед с 12 до 13 и вечером с 18 до 19 часов. К нам подойдут сами. Пароль: «Сколько будет дважды два?» Ответ: «Семь». Тот, кто подойдет, должен после этого обязательно добавить: «Вы ошибаетесь, будет пять». Этому человеку надо верить и делать все, что он скажет…

Подошел Бугчин:

— Интересно, по сколько они нам отвалят?

— Чего? — не понял Полещук.

— Чего, чего, чьими зарплату нам платить будут? Лучше бы зелененькими, американскими. Они мне больше всего подходят. Ох, люблю я их!

Он хотел еще что-то сказать, но на аллее появился чернокожий парень и на ломаном русском языке пригласил «господ» следовать за ним. Проходя по аккуратной аллее мимо злополучной пальмы, негр не смог скрыть отвращения…

На первом этаже в большой комнате им предложили кресла и попросили подождать. Первым пригласили Бугчина, но не прошло и минуты, как в другую комнату позвали Мельникова.