— Я с ним побеседую, — произнес Маркус. Он сделал вдох и нажал на кнопку. — Это сержант Феникс. Помнишь меня?

— Здор о во, солдат. Заглянули нас обстрелять? Или на этот раз нам остерегаться подлодок? У вас столько возможностей!

— Вам нужно остерегаться тех, кто потопил ваш крейсер. С кем я говорю?

— Меня зовут Лайл Олливар. Помнишь того парня, которого вы отправили на дно после того, как заключили с ним сделку? Я его преемник. Люди захотели, чтобы ими командовал кто-то менее доверчивый.

— Ладно, хватит мериться, у кого длиннее. Вы знаете, что такое Светящиеся?

— Мы слышали это слово.

— Они потопили у нас несколько судов. И у вас тоже. При виде этих тварей Саранча бежала, наложив в штаны. Вы знаете, насколько все серьезно?

— Прекрасно знаем.

Дом взглянул на Бэрда. Неужели они уже слышали о катастрофе на буровой? И если да, понимают ли они, что там произошло на самом деле? Из намеков и отрывочных сведений, полученных от островных бродяг, они мало что могли узнать, а взломать шифр рации КОГ им не под силу. Бэрд только пожал плечами.

— Нам надо поговорить, — сказал Маркус. Он махнул Дому и одними губами произнес: «Свяжись с Хоффманом»! — Только серьезно. Я могу спуститься к вам.

Олливар помолчал несколько мгновений.

— Без оружия.

— Если вертолет с пулеметами у вас не считается, то да, без оружия.

Дом связался с Центром и яростно затряс головой, глядя на Маркуса: «Ты сошел с ума! Не делай этого». Затем отошел в дальнюю часть отсека, чтобы бродяги не слышали его:

— Центр, это Сантьяго. Мне нужно поговорить с Хоффманом.

Маркус продолжал переговоры. Дом решил, что это напрасная трата времени, но Маркус всегда делал все по правилам — по крайней мере, сначала. Он обязательно давал подонкам последний шанс. Возможно, это было и правильно. На каждого ублюдка, убивавшего товарищей Дома, приходилось гораздо больше обычных жалких неудачников, или невезучих вроде Диззи, или в общем-то неплохих людей, как те, что помогали Марии долгие годы, прежде чем черви захватили ее в плен.

«Я никогда не узнаю, кто это был. Возможно, кто-то из них сейчас там, внизу, на одной из лодок. Да. Моя жена тоже была бродягой».

Дом никогда не забывал этого. Сегодня был особенно тяжелый для него день: воспоминания с новой силой одолели его — это случалось теперь реже, но по-прежнему было почти невыносимо. Приближалась очередная годовщина их первой встречи с Марией. Сейчас хороших дней у него было больше, чем плохих, но плохие дни приходили, как будто для того, чтобы отомстить, призраки прошлого хватали его за горло и шептали: «Ты потерял всех: детей, родителей, жену, брата, друзей. У тебя остался только Маркус».

Маркус еще ждал ответа от Олливара, глядя на море через открытую дверцу «Ворона». Хоффман ответил:

— Что у вас там, Дом?

— Сэр, мы обнаружили флот бродяг к западу от острова, направляется к вам. Маркус разговаривает с их командиром.

— Они намерены атаковать?

— Если да, то капитан Майклсон быстро превратит их в щепки. Скорее, они везут оружие, а может, у них какие-то другие цели.

— Вам нужна поддержка?

— Пока нет.

— Передайте Маркусу — никаких обещаний, которые мы не в состоянии выполнить.

— Понял, сэр. Ждите сообщений от меня. Конец связи.

Геттнер заговорила:

— Я не могу кружить тут целый день.

— Дайте им пять минут, — попросил Маркус. — Если он согласится, вы можете меня высадить?

— Вы рехнулись.

— Можете?

— Хорошо, спуститесь по канату на паром у края флотилии. Я подойду к нему с правого борта — так меньше шансов, что нас обстреляют.

— Если ты спускаешься, я с тобой, — сказал Дом.

Маркус ничего не ответил ему.

— Если начнется заваруха, майор, бросайте все и возвращайтесь на базу.

«Как бы не так». Дом начал расправлять два каната на полу у своего сиденья. «Он не пойдет туда один. И без оружия. Они не заметят нож. Они слишком зациклены на чертовой бензопиле, чтобы волноваться из-за какого-то ножа».

— Итак, сержант, как и где вы собираетесь это провернуть? — заговорил Олливар.

— Пар о м. Я спущусь на канате.