А может, они защищали друг друга для того, чтобы после окончания всей этой сволочной войны у них остался кровный враг, на котором можно будет срывать злобу.

«Война закончится обязательно. Еще пятнадцать лет такого дерьма — ни за что!»

— Скажи мне, что в лагере никого нет, — пробормотал Коул. Он короткими очередями стрелял в приближающуюся волну полипов. Солдаты выстроились вдоль главной дороги, пересекавшей лагерь, и образовали полукруг, чтобы не дать тварям расползтись в стороны. Существовала опасность подстрелить своего. — Потому что эти палатки совсем не похожи на кирпичные стены.

Какой-то бродяга открыл огонь из «Хаммерберста». У них было полно трофейного оружия Саранчи.

— Все гражданские убрались отсюда, когда сирены завыли, — объяснил он. — Не волнуйся, этих гораснийских ублюдков ничем не проймешь — мы пробовали.

— Что мне нравится, так это то, как чудесно мы ладим друг с другом, — проворчал Бэрд.

— Эй, солдат, заткнись и стреляй! Эти твари с каждой минутой делаются умнее!

Полипы, казалось, своими примитивными мозгами постепенно соображали, что к чему. Вместо того чтобы наступать сплошной массой, спотыкаясь друг о друга и образуя замечательную мишень, они начали рассеиваться, бежали между рядами палаток. Именно это изменило ход сражения. Враги обогнули линию солдат и перестроились у них за спинами. Половина бродяг, развернувшись к воротам лагеря, образовала цепочку, остальные разбились на пары.

Бэрд достиг того состояния, когда его тело, а также язык работали на автопилоте; он был слишком занят, чтобы помирать со страху. Это было хорошо. В конце концов его должны были подкосить усталость и опасение, что в следующую секунду он промажет и тварь прикончит его. Но пока что он как-то ухитрялся держаться на ногах.

Маркус дал знак Коулу и Бэрду заблокировать два прохода между палатками.

— Мне кажется, они уже играли в такие игры! — крикнул он.

Его услышал один из бродяг.

— Мы их пару раз видели на материке, — отозвался он. — Но так и не поняли, что они еще умеют. И как они плавают по морю.

— Хе-хе, вот спасибо, — сказал Бэрд. — Давайте-ка рассказывайте.

А потом Бэрду довелось увидеть, что происходит, если полипа не уложить на месте. Какой-то бродяга завопил: «Заело!» Механизм винтовки отказал. Товарищ его как раз перезаряжал свое оружие, и полип, прыгнув на несчастного, взорвался, как граната. Погибли оба. Последовала секундная жуткая пауза, а затем половина взвода бродяг — да, Бэрд признался себе, что их вполне можно было назвать взводом, — пришла в неистовство, покинула свои позиции и рванулась вперед, на полипов.

В дикой природе выживает только самое сильное и стойкое животное. Бродяги были людьми, приспособленными к выживанию, все до одного.

Взрывались новые полипы, горели палатки, во все стороны летели обломки, куски плоти. А потом эти твари начали плеваться — неизвестно чем, каким-то ядом или кислотой. Бэрд не понял, и любопытство на этот раз не заставило его подбежать и посмотреть поближе.

Поле боя было затянуто дымом; люди кричали, вопили и были одержимы могучим стремлением убивать все, что движется и не походит на человека. Бэрд едва слышал голоса у себя в наушнике.

Но свое имя он разобрал бы в любой суматохе, так же как и слово «Пелруан». Матьесон пытался освободить «Ворона» и пару отделений солдат. Вместо этого ему ответили гораснийцы.

— Мы полетим туда, — произнес чей-то голос. Это был Яник. — Забирайте нас прямо сейчас и скажите прекрасной герцогине, что мы уже идем.

«Сэм». Наверняка он говорил о ней. Так называли ее гораснийские моряки — duchashka. Значит, в Пелруане дела плохи.

— Что там? — спросил Маркус.

Матьесон ответил:

— Еще один левиафан. Он плавает вокруг Пелруана. Им нужна поддержка.

— Я же тебе говорил, мать твою! — воскликнул Бэрд, обращаясь к Маркусу. — Этих тварей две!

— Три, — поправил его Матьесон. — Их три.

Пелруан, северное побережье Вектеса

— Да, он вернулся. — Сэм опустила бинокль и передала его Ане. — И могу поклясться, что он уже кое-чему научился. Смотрите.

Берни и Росси разделили патроны между солдатами. Кроме автоматов, у них были только пулеметы на двух «Броненосцах», но от тех было мало толку в сражении с мелкими, быстро бегавшими по земле врагами. Берни хотела приберечь пулеметы для левиафана, если тот приблизится на расстояние выстрела. Но сейчас он вел себя осторожно и держался далеко от берега.

— Вот что меня пугает больше всего, — сказал Росси. — Насчет червей мы хотя бы знали, что они обладают разумом. Но эти твари — это же просто животные. Или даже растения, как чертовы стебли. Так что их сюда привлекает? Что им нужно? Они даже не едят нас.