Спас его ничего не подозревающий Квентин Майклсон.

— Хоффман, это Майклсон… ты меня слышишь, Виктор?

— Ну, что там, говори. — Хоффман поправил наушник. — Есть хорошие новости?

— «Милосердный» и «Зефир» еще в море. Гарсия считает, что нашел решение относительно одного левиафана.

— Переведи.

— Подлодки обнаружили одну тварь, она не двигается, и они решили, что есть шанс отправить ее на тот свет торпедой.

— А почему они раньше этого не сделали?

— А спасибо ты не хочешь сказать? Не сделали, потому что движение живых существ невозможно предсказать в отличие от движения кораблей и попасть в них чертовски трудно. Виктор, нас же учили не убивать морских животных.

— Убьете одного, а почему не двух? — Да, это прозвучало грубо. Может быть, эти два левиафана — первые из сотни. — Потому что тогда у нас будет гораздо меньше полипов.

— Гарсия думает, что, для того чтобы застать тварь врасплох, нужно будет стрелять одновременно из двух точек. Перекрестный огонь. Но второй это сразу заметит. Так что, выпустив торпеду, им придется убираться оттуда на полной скорости.

— Значит, надо как следует все согласовать. Гарсия может продолжать следить за ним?

— Да, но, если оно начнет двигаться, неизвестно, когда он снова сможет взять его на мушку и сможет ли вообще.

Этот разговор заставил Хоффмана сосредоточиться на жизненно важной проблеме. Ему предстояло иметь дело с противником — двумя десантными кораблями, готовыми высадить на остров войска. Конечно, этот противник не был человеком и не имел ни плана, ни цели, но это ничего не меняло. Основные принципы ведения войны все равно действовали; его задачей было предотвратить высадку, а если это окажется невозможным, то предотвратить распространение полипов по острову.

«А потом мы перебьем их всех».

Хоффман, сунув руку под броню, нащупал диск, лежавший в нагрудном кармане, и отправился собирать солдат.

Он только сейчас осознал, что мысленно называет солдатами также гораснийцев и ополченцев Олливара.

Пелруан, северное побережье Вектеса

Начинало темнеть. Несколько деревянных домов в городе горело, и местные передавали по цепочке ведра с водой. Полипы представляли собой не просто мины. Взрываясь рядом с горючими материалами, они действовали как неплохие зажигательные снаряды.

Но пока Пелруан держался. Берни, воспользовавшись временным затишьем, сбегала на стоянку и взяла «Тяжеловоз». Она поехала по грунтовой дороге к воде, но по пути заметила Росси и остановилась:

— Дрю, ты в порядке?

— Это похоже на шрапнель, — ответил тот. Подбородок его был покрыт мелкими порезами, но очки защитили верхнюю часть лица. — Ненавижу их больше чертовых червей, а это уже о чем-то говорит. Я хочу взять «Броненосец».

— Как Зильбер?

— Один из стариков остановил кровотечение, но ногу придется отнять. Ему нужно к доку Хейман.

— Надеюсь, что, когда мы выберемся из этого дерьма, госпиталь еще будет стоять на месте.

Росси, сунув руку в открытое окно машины, похлопал Берни по плечу:

— Хорошо у тебя получилось с этими гораснийцами.

— Ага, просто сама не своя от радости, что пришлось орать на ветеранов. Кошмар!

— Матаки, ты стала сержантом, когда я еще под стол пешком ходил. Ты что, до сих пор не поняла, что никто не любит сержантов? Солдаты должны нас только бояться.

И он побежал к пункту первой помощи. Берни поехала дальше. Инстинкт приказывал людям найти безопасное место, где можно спрятаться на ночь, но для солдат наступило время охоты. Бойцы КОГ всегда предпочитали ночные атаки. В темноте противник, находящийся на чужой территории и незнакомый с полем боя, уязвим против организованного отряда, изучившего местность и имеющего четкий план.

Но если противник склонен к биолюминесценции, это делает его уязвимым вдвойне. Внезапно это показалось Берни очень забавным.

Возможно, от усталости она потеряла способность трезво оценивать опасность, но дрожащие светлые пятна между скрюченными от вечных ветров кустами на восточной стороне гавани действительно выдавали противника. Она заметила Сэм и Аню в укрытии на холме над пляжем и медленно поехала вверх, к ним.

Сэм сидела на своем древнем мотоцикле. Она завела двигатель и покрепче прижала к себе «Лансер».

— Наверняка они уже сто раз пожалели о том, что светятся.

Берни открыла дверцу «Тяжеловоза» и потянула Аню за рукав. Полипы, судя по мельканию огней, перестраивались.