Касани едва заметно кивнул, словно напоминание о вторжении СНР на юге объясняло все. Возможно, реальность происходящего до сих пор не укладывалась у него в голове.

— Жители города осознают свою ответственность, господин капитан. Вы всегда можете положиться на нас.

Хоффман и Сандер вернулись в крепость. Казалось, почти все пять тысяч жителей Анвегада высыпали на улицы, чтобы посмотреть на перевал и обсудить случившееся. Все улицы и дома были покрыты слоем пыли. Пыль уже начинала оседать, хрустела под ногами, словно снег.

— Обычно, — начал Сандер, — гражданские начинают паниковать, если рядом взрывается большая бомба. А этим людям, кажется, просто любопытно.

— Анвегад никогда не захватывали враги. Поэтому жители чувствуют себя в каком-то смысле неуязвимыми.

— Лучше уж так: хоть паники нет.

Сандер как раз переносил оперативный центр из главного административного блока в каземат. Когда Хоффман поднялся в бывший центр, капрал Инженерных войск был занят отключением рации.

— Я отправлю в горы наблюдателей на всякий случай. Сейчас совершенно нет смысла злить Васгар, ведь нам понадобится какая-то свобода передвижения. — Капитан начал снимать со стен бумаги. — Помогите мне с картами, Виктор.

Форт представлял собой лабиринт узких коридоров и крутых лестниц; пять этажей было настроено вокруг гигантских пушек, похожих на главные башни в древних замках. Сам Анвегад тоже походил на замок, тесный и переполненный людьми; город был построен в те времена, когда даже мысль об автомобиле казалась дьявольщиной. Но пушки были теми же самыми — в крупнокалиберной артиллерии мало что менялось. Именно поэтому Кузнецкие Врата оставались важной военной базой.

Их могла удержать сотня солдат. Более крупные силы были даже ни к чему — они просто путались бы друг у друга под ногами.

— Очень мило, сэр. — Сержант Бирн протиснулся мимо Хоффмана, задев автоматом каменную стену. — Карты — именно то, что надо. Создают домашний уют. Думаю, не хватает еще подушек на диван.

— Это что, инстинкт строительства гнезда? — проворчал Хоффман. — Вы уверены, что из вас двоих именно Шерая беременна?

— Думаю, свадьбу теперь придется отложить.

— И не думайте, сержант. Женитесь сегодня же! — Хоффман не хотел, чтобы это прозвучало зловеще. Все шло нормально. Он просто понимал, что армейская жизнь диктует свои законы и что в преддверии войны нужно спешить устраивать личные дела. — Раз уж так получилось, что вас теперь трое, нельзя заставлять даму долго ждать обручального кольца. Понятно? Это приказ.

— Олдермены сейчас слишком заняты, им не до меня, сэр.

— Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь из них нашел для вас десять минут. Праздновать будете потом, когда мы прочистим глотки от этой пыли.

Должно быть, Сандер услышал их разговор. Когда Хоффман вошел в оперативный центр, капитан, державший в одной руке рацию, поднял голову:

— И все-таки вы сентиментальный человек, Виктор.

— Мне нужно, чтобы он думал о работе. Если они сейчас поженятся, то хотя бы мысли об этой проблеме перестанут его отвлекать.

— Я вас понимаю. Кстати, если хотите отправить сообщение Маргарет, воспользуйтесь своим собственным советом — чем быстрее, тем лучше.

Каковы бы ни были желания Хоффмана, он вспомнил о долге и быстро их задушил:

— Если солдатам не разрешается отправлять личные сообщения по оперативным каналам, тогда мне это тоже не нужно.

Сандер только моргнул — наверное, воспринял эти слова как упрек. Но это был отнюдь не упрек. Хоффману не хотелось что-то объяснять, вдаваться в подробности.

«Маргарет все поймет».

— Ну хорошо, теперь нам остается только ждать. Мы будем патрулировать васгарскую границу, но только с нашей стороны. — Сандер обернулся к карте окружавшего крепость участка, висевшей у него за спиной и представлявшей собой путаницу линий. — Иногда мне хочется заполучить себе отряд песангов. Эти коротышки способны забираться в такие дыры, куда не проникнут даже козы.

— Это ненадолго, сэр. Максимум неделя.

— Думаете, инди будут столько ждать?

— Говорят, они сильно заняты в Шаваде.

— Возможно. — Сандер оглядел помещение, напоминавшее фронтовой окоп в Остри лет тридцать назад. Здесь пахло отсыревшей холстиной и шерстью и почти каждый квадратный сантиметр дощатых стен был покрыт картами, списками и — да, Бирн оказался прав — акварелями с изображениями крепости. — Но мы их увидим издалека; хоть в этом мы можем быть уверены.