Выругавшись, люди капитана обнажили мечи и кинулись к нему, чтобы перерезать веревку и освободить предводителя. Как только веревку перережут, проклятый Эцио Аудиторе будет падать, пока не встретит смерть на скалах пятьюстами футами ниже, и никому уже не будет важно, сколько он там будет умирать.

Эцио просунул обе ладони между петлей и шеей, стараясь ослабить врезавшуюся в горло веревку, при этом не переставая осматриваться вокруг. Он висел рядом со стенами, а на них непременно должно было быть что-то, за что можно уцепиться и остановить падение. Но даже если нет, — это лучший способ встретить смерть, нежели безропотное ожидание.

Тем временем на платформе, которая начала опасно качаться, солдатам наконец-то удалось перерезать веревку, которая до крови врезалась в шею капитана. Эцио рухнул вниз…

Но едва веревка ослабла, Эцио развернулся в полете, чтобы оказаться ближе к стене. Масиаф строили ассассины для ассассинов — он не оставит в беде своего.

И тут Эцио увидел обломок лесов, выступающий из стены в пятидесяти футах под ним. Падая вниз, ассассин, морщась от боли, ухватился за деревяшки; рывок, последовавший за этим, едва не вырвал ему руку. Но леса выдержали, и Эцио, стиснув зубы, с трудом подтянулся и ухватился за спасительные обломки обеими руками.

Но это был еще не конец. Солдаты оставшиеся наверху, высунувшись с края платформы, увидели, что он уцелел, и стали швырять в него все, что подворачивалось под руку, пытаясь сбросить вниз. В ассассина полетели булыжники, камни и острые обломки дерева.

Эцио в отчаянии огляделся. Слева от него, примерно в двадцати футах вдоль стены, бежал откос. Если он сможет раскачаться на лесах так, чтобы импульса прыжка хватило преодолеть это расстояние, то у него появится слабый шанс. Шанс на то, что он сумеет скатиться вниз по откосу к краю утеса, откуда начинался крошащийся от времени каменный мост, переброшенный через пропасть. На другой стороне моста виднелась узкая тропинка, ведущая по склону горы вверх.

Втянув голову, чтобы хоть как-то уберечься от обломков и камней, Эцио начал раскачиваться. Ладони скользили по гладкой поверхности обледеневшей древесины, но Эцио не сдавался.

Настал момент, когда он почувствовал, что больше не удержится, и ему, так или иначе, придется рискнуть. Эцио вложил все силы в последний рывок и прыгнул, раскинув руки в стороны.

Эцио тяжело приземлился и кубарем покатился вниз. Прежде чем он сумел восстановить равновесие, он скатился вниз по склону, наталкиваясь на камни и острые выступы, но постепенно ему удалось подобраться ближе к мосту. Избитое тело болело, но Эцио знал, что это жизненно необходимо — попасть точно к мосту. В противном случае он сорвется с края утеса и одному богу известно, что ждет его внизу. Ассассин практически бежал, не в силах контролировать свою скорость.

Но ему удалось сохранить самообладание, и, наконец, он рухнул на землю, пролетев вперед на десять футов по дрожащему мосту.

И тут его осенило: сколько лет этому сооружению? Это был узкий, поддерживаемый одной опорой мост. Эцио слышал, как гремит о камни вода далеко внизу, на дне черной бездны.

Прочность моста была под сомнением. Сколько лет назад его пересекали последние люди? Камень уже начал разрушаться от старости, раствор давно сгнил. Когда Эцио встал на ноги, то к своему ужасу заметил в поверхности моста позади себя глубокую трещину длиной в пять футов. Трещина стала расширяться, вниз в темную бездну полетели обломки камней.

Время вокруг Эцио замедлилось. Отступать было некуда. Он уже понял, что сейчас случится. Развернувшись, он бросился бежать из последних сил. Эцио мчался по мосту, а позади него рушились камни. Двадцать ярдов… десять… Он чувствовал, как из-под ног буквально уходит земля. Когда грудь была готова разорваться от напряжения, Эцио очутился на тропинке и прижался щекой к скале. Сил не хватало ни чтобы думать о чем-то, ни чтобы что-то делать. Он просто стоял и слушал, как падают в реку обломки моста и как плещет внизу вода, пока, наконец, все не стихло, и не осталось ничего, кроме воя ветра.

Постепенно дыхание Эцио выровнялось, а вместе со спокойствием вернулась боль в мышцах, о которой он позабыл в приливе адреналина. Но прежде чем отдыхать, предстояло еще многое сделать. И первым делом следовало найти еду — ассассин не ел и не пил уже почти сутки.

Оторвав от рубашки кусок ткани и разорвав его пополам, он, как мог, перевязал исцарапанные руки, а потом, сложив ладони, напился из тонкой струйки воды, пробивавшейся сквозь скалу. Немного успокоившись, Эцио оттолкнулся, перенося тяжесть тела на ноги и оценивая свое состояние. Кости остались целы, только слева, куда его ранили, он умудрился потянуть связки, но больше ничего серьезного не было.

Эцио осмотрелся. Погони не наблюдалось, но его захватчики наверняка видели, как он падает с утеса и бежит по мосту. Может, они не заметили, что он выжил? Эцио не собирался сбрасывать со счетов возможное преследование. Тамплиеры наверняка захотят убедиться, что наставник их заклятых врагов действительно мертв.

Эцио посмотрел на склон скалы. Легче было влезть на нее, чем добираться наверх по тропе. Он не знал, куда она вела, к тому же тропа была слишком узка и лишала его возможности маневра в случае битвы. А горы выглядели вполне преодолимыми. По крайней мере, он мог добраться до снега и по-настоящему утолить жажду. Эцио, кряхтя, встряхнулся и начал карабкаться.