Брайони стала рассматривать черно-белую колли, прижимавшуюся к ноге Джека. Колли прекрасно понимала, что не справилась с работой. Хвост зажат между ног. Уши виновато прижаты. Большие карие глаза устремлены на Джека, и униженно вымаливают прощение.

И в этот момент Брайони поняла, что нашел в этой собаке Гарри, испортивший себе репутацию.

— Ох, дорогая… — восхищенно засмеялась Брайони и опустилась на колени. Подумаешь, белые леггинсы! — Ты чудо! Не смотри так. Это не твоя вина. Твой Джек не будет тебя ругать. Ведь это вина Гарри…

— Не трогайте собаку.

— Почему?

Брайони изумленно посмотрела на него.

— Она приучена не позволять чужим касаться ее.

— Что за нелепость. Джессика знает, что я ее не обижу.

И Брайони обняла лохматую голову собаки.

Та насторожилась. Хвост чуть-чуть качнулся. Потом сильнее. Все в порядке, оповестил хвост. Джессика уткнулась носом в кремовый свитер Брайони, потом принялась любовно вылизывать новую знакомую от шеи до бровей.

Это уже слишком! Джек остолбенел от удивления. И к своему ужасу, почувствовал нечто, похожее на ревность.

Ревновать собаку? Нет!

— Оставьте собаку в покое! — угрожающе процедил он сквозь зубы.

Брайони снова засмеялась. Какой нежный, мелодичный смех у этой женщины. Джек сжал зубы. К счастью, Брайони подчинилась его команде. Она поднялась и счистила пыль с леггинсов, плотно облегавших ноги…

А ну-ка прекрати! Джек заставил себя оторвать взгляд от стройной женской фигуры, и с усилием вернул себе рассерженный вид.

— Ваш пес все еще охотится за овцами, — хрипло буркнул он. — Остановите его.

— Конечно… Но как?

Брайони облизала губы.

— Позовите его.

— Но мне не у кого одолжить охотничий рог. Я не умею так громко свистеть, как вы. А он сейчас где-то в середине пастбища. — Брайони помолчала и умиротворяюще улыбнулась. — По правде, даже если бы я свистнула, Гарри не отозвался бы на мой зов. Пока я не сяду есть. Тогда он сразу же примчится.

— Вы кормите собаку тем, что едите сами? — Джек не скрывал своего презрения. — Ох, ради Бога… Послушайте, заберите вашу собаку и уходите отсюда, мисс… мисс как там вас.

— Брайони, — повторила она, взяв его за руку. Она сжала его пальцы и представилась еще раз: — Брайони Лестер.

Рука у девушки оказалась твердой и в то же время нежной. И от нее шел волшебный аромат…

— Брайони… — словно во сне повторил Джек.

— Пойду, поищу Гарри, — извиняющимся тоном сообщила девушка, высвобождая пальцы. — Боюсь, он загнал овец на деревья. Но не беспокойтесь, мистер Морган. Он не причинит им вреда. На прошлой неделе он принес мне утенка из хозяйства Мирны. Когда Гарри отпустил его, тот встал и тут же заковылял к матери. Разве не чудо? Гарри очень умный и нежный…

— Очень умный! — ехидно подтвердил Джек.

Брайони вздохнула и отвернулась. Безнадежно.

Этот Морган такой привлекательный, что она могла бы потерять голову. Но безнадежно!

— Джек!

Окрик заставил ее замедлить шаг. Мужчина средних лет, в костюме, неуместном на этой земле джинсов и рабочих рубашек из молескина, направлялся прямо к ним. Приколотая к пиджаку карточка сообщала, что это «Брайен Маккензи. Судья состязаний пастушьих собак». Сознание собственной важности переполняло мистера Маккензи. Брайони остановилась, решив послушать, что скажет судья.

— Джек, мне очень жаль, старина, но нам пришлось тебя дисквалифицировать, — начал мистер Маккензи, пристально разглядывая Брайони. Потом нехотя переключил внимание на Джека. — Таковы правила, — кратко объяснил он. — Твоей собаке полагалось справиться с отвлекающими моментами.

— В тот момент, когда Джесс работала, другая собака влезла в середину отары. Это не назовешь всего лишь отвлекающим моментом.

Если раньше Джек напоминал темнеющие перед грозой облака, то теперь загремел гром.

— В правилах на этот счет ничего не сказано, — ответил судья. — Мы проверяли. Мне очень жаль, старина.

— Черт!..

— Но ведь наступит следующий месяц, мы проведем следующие состязания, — успокаивал Джека судья. — А сейчас пусть Том Хиггинс для разнообразия порадуется первой премии.

Затем он бросил последний оценивающий взгляд на Брайони и, пока Джек не начал спорить, заспешил к судейской трибуне.

— Это несправедливо, — заметила Брайони. — Как вы думаете, если я пойду и объясню…