И вдруг раздался слабый писк. Джек и Брайони бросились к огню, чтобы посмотреть, что там происходит.

В отблеске каминного пламени тяжело вздымалось тело Джессики. Гарри стоял рядом и озабоченно смотрел в корзину.

Снова писк.

Джек разулыбался. Потом поцеловал Брайони в нос и поднял с кушетки дочь. Мадди, полусонная, лежала на руках отца и смотрела на него затуманенными сном глазами.

— Только что родился Гарри-младший, — сказал он дочке. — Смотри! А это, наверно, Гарриета.

Это была Гарриета. Они благоговейно наблюдали, как появлялись на свет один за другим пять крохотных комочков. Серых, черных, белых. Потрясающе красивая смесь Джессики и Гарри. Удивительные, уникальные щенята. Щенята, которых молниеносно раскупят. Конечно, если Джек, Брайони и Мадди найдут в себе силы расстаться с ними.

Не со всеми, мечтательно подумала Брайони. Один нужен Мадди сейчас. А один, может быть, будет свадебным подарком…

Поистине великолепные щенята! Поистине великолепная ночь. Ночь чудес!

Гарри сидел рядом с корзиной и, Брайони могла бы поклясться, сиял от отцовской гордости.

— Гарри любит Джессику, — ласково заметила Брайони, потирая его влажный нос. — По-настоящему.

— Конечно, любит, — сонно пробормотала Мадди, когда отец опять укладывал ее на кушетку. — Гарри любит Джессику. Это все знают.

— А я люблю тебя, — сказал Джек дочери, нежно целуя ее. — И знаешь, Мадди… я люблю Брайони. Тоже. Мы могли бы стать семьей. Тебе бы это понравилось?

— Мне бы понравилось. — Мадди почти засыпала, и слова прозвучали невнятно. — Конечно, понравилось бы. Гарри любит Джессику. Папа любит Брайони. Я люблю Брайони…

Брайони закрыла глаза. Жизнь уже не может быть лучше, чем в этот момент.

— И я люблю вас всех, — прошептала она.

А потом Джек взял ее на руки. Как она могла подумать, что жизнь не может быть лучше? Может!