Набивать патронами автоматные рожки Джиму уже приходилось, поэтому он сразу принялся за дело, ловя на себе взгляды своих новых боевых товарищей.

Сержант сходил в кабину к пилоту, о чем-то с ним поговорил и вернулся.

– Значит, так! – объявил он. – Выпрыгнем над болотом на бреющем. Когда борт отбомбится, сядет на полянку.

– А там есть где? – спросил Рикардо.

– В тридцать шестом квадрате много полянок. А ты, стажер, должен держаться позади и ничего не делать без команды.

– И даже не стрелять? – удивился Джим. Он опасался, что шестидесяти патронов ему может не хватить. А вдруг его тоже окружат мятежники? Что тогда?

– Стрелять даже не думай. Только в том случае, если я скажу тебе, куда и сколько раз. Понял?

– Понял. Но как быть, если я увижу противника?

– Самое лучшее – притвориться бревном. И ждать моей команды.

Джим заполнил оба своих магазина, сунул их в специальные кармашки на комбинезоне и уселся на скамью. У других разведчиков было заготовлено по восемь рожков, и Джим им немного завидовал.

Очень странно, на его взгляд, вел себя врач. Он сидел в стороне ото всех на откидном стульчике, возле вставленной в зажимы винтовки «галиот». Док смотрел в иллюминатор и что-то нашептывал, иногда улыбаясь.

«Неизвестно, каким стану я через год, если, конечно, не умру от укуса ядовитого гада», – подумал Джим.

Он посмотрел вниз, в густые заросли, и предательский страх начал подниматься по его ногам все выше и выше. Когда он заполз на спину, Джиму стало жарко. Пот моментально пропитал новенькую форму, и его жгучие капли потекли по вискам и лицу.

Джим снял кепи и хотел им вытереться, однако док подал ему специальную салфетку.

– Возьми, эта штука хорошо освежает.

Док не обманул. Воспользовавшись салфеткой, Джим почувствовал облегчение.

За бортом проносились все те же джунгли, однако теперь они были такими густыми, что казалось, будто вертолет летит над зеленым полем.

Снова подошел сержант.

– Ты когда-нибудь с вертолета прыгал?

– Нет, сэр, – ответил Джим, чувствуя, что снова начинает потеть.

– Но ведь была же какая-то подготовка?

– С троса прыгали, сэр, – вспомнил Джим. – Катились на ролике, а потом прыгали в яму с опилками.

– Значит, все в порядке. Теперь вертолет будет твоим тросом с роликом, а болото – ямой с опилками. Там неглубоко – по колено. Главное – автомат не вырони и бери пример с других, как в прыжке правильно группироваться. Здесь останется только пилот и док. Остальные будут прыгать. Понял?

– Понял, – кивнул Джим, совершенно не представляя, как он сейчас будет прыгать в болото, кишащее всякой дрянью. Змеи, без сомнения, сразу бросятся на него, а он даже не знает, чем себя колоть.

Джим потрогал висевший на поясе контейнер с сывороткой и вздохнул. Сейчас эта штука была для него бесполезна.

Пилот выглянул в узкую дверку и показал большой палец. Сержант кивнул.

– Все в порядке, – перевел он Джиму. – Пилот точно определил, откуда идут сигналы о помощи. Сейчас выберет место, где будет нас сбрасывать, а как выбросит – полетит бомбить мятежников.

– А далеко будет до этих самых… до врагов?

– Метров триста-четыреста. Так что придется пробежаться.

Пилот снова выглянул, и сержант поднялся, поняв его без слов.

– Внимание! – объявил он. – Пошли, ребята!

Вертолет качнулся и резко пошел вниз, словно провалился. У Джима захватило дух, и он предположил самое страшное – мотор сломался! Однако это был всего лишь маневр. Пилот повел машину над болотом и, сбавив скорость, создал условия для высадки на лету.

Сержант Рихман распахнул дверку и посторонился, пропуская солдат. Они, не задумываясь, шагали вниз, стараясь группироваться так, чтобы их не вращало.

После Шульца, старательно повторяя его движения, выпрыгнул Джим.

На всякий случай он закрыл глаза и, наверное, сделал это напрасно. В момент удара его ноги застряли в трясине, а верхняя часть тела по инерции продолжала двигаться вперед. В результате Джим еще несколько метров пролетел, как торпеда, и остановился благодаря большой кочке, в которую воткнулся головой.

Вспомнив про змей, Джим вскочил на ноги и огляделся, отфыркиваясь и размазывая по лицу болотную жижу. Пока вокруг не было ничего, что могло угрожать его жизни.