Спрятав кепи, троица разведчиков, ничуть на скрываясь, вышла из леса и двинулась по «улице» меж двух рядов грязных и местами залатанных палаток.

Рихман надел маску замученного служебными обязанностями старшего группы, а Джим и Тони откровенно таращились по сторонам, как люди, впервые попавшие в этот лагерь.

Вскоре показался первый прохожий. Загребая ногами высохшие травинки, он прошел мимо, бросив на высокорослого Рихмана ничего не значивший взгляд.

Разведчики пошли дальше. Джим волновался и в любой момент был готов сорвать автомат с плеча.

– Эй, парни! – окликнул их кто-то. Разведчики остановились и медленно повернулись, ожидая увидеть наставленный на них ствол. Однако ничего такого там не оказалось, лишь один улыбавшийся и застегивавший штаны мятежник. Как видно, он только что вышел из леса, где справлял нужду.

– Здорово, ребята.

– Здорово, – осторожно ответил Рихман.

– Вы из этих будете?

– Из каких из «этих»?

– Ну… из людей капитана Хэкмана?

– Угадал. Где, кстати, находится его палатка? Мы только что прибыли – с пристани идем.

– А это вам на другую сторону. Так прямо и идите, минуете кухню и дуйте до самого леса. А от леса направо будет новый квартал, а налево – палатки Хэкмана.

– Что такое «новый квартал»?

– А, ну вы же не знаете. Старый лагерь – вот он, где мы находимся, здесь камрады живут, революционные бойцы команданте Ферро. А как понаехали все эти танкисты, механики, летчики, самолетные ремонтники, сборщики – это те, кто самолеты собирает. Одним словом, народу набралось много, вот и сделали для них новый квартал, но не с палатками, а с домиками пневматическими, чтобы условия и все такое. Говорят, у летчиков даже кондиционеры стоят.

– Врут, наверное, – усмехнулся Рихман.

– Я тоже такого мнения. Очень уж жирно для них будет, хоть и летчики.

– Хэкман, я слышал, ранен?

– Ранен-ранен, – закивал словоохотливый мятежник и, понизив голос до шепота, доложил: – Наш фельдшер говорил – ножом его уделали.

– Я тоже так слышал, – согласился Рихман. – А чего в лагере народу мало?

– Так все в наступлении, – развел руками мятежник.

– Как в наступлении? А нам говорили помочь в этом деле, а выходит, опоздали?

– Выходит, так. Сегодня утречком, часиков в восемь или чуть позже ударили по «Мальбруку». Уй! – мятежник покачал головой. – Пилоты говорили – море огня. Буквально море. Все самолеты военные прямо на земле порешили – ни один не взлетел. Море огня – так и говорили. Потом вернулись, отсиделись здесь часок и с полной бомбовой загрузкой на базу пошли. На Двадцать Четвертую. Сейчас небось разносят там все в серпантин – такие молодцы. Думаю, скоро вернутся – еще подзарядиться.

– А пехота, говоришь, еще утром ушла?

– Не, те еще с вечера. И танки новые, и бронетранспортеры, и, разумеется, камрады. В лагере человек пятьдесят осталось – охрана, механики, то да се.

– Ну ладно, пойдем начальству докладываться. А потом к кухне поближе. Сухой паек надоел уже.

– А то! Понимаю!.. Сегодня луковый суп. Отменный!

Попрощавшись с радушным мятежником, разведчики двинулись дальше. Рихман едва сдерживал себя, чтобы не бежать. Хотя, куда бежать, было непонятно. Сообщить по рации о нападении? Так это уже поздно – сейчас на базе шел бой.

– Что будем делать? – негромко спросил Джим.

– Что делать? Нужно придумать, чем мы сможем помочь нашим прямо здесь. Доберемся до посадочных площадок и блокируем их – тогда самолеты не смогут заправляться!..

И они ускорили шаг. Навстречу потек запах еды, на стыке старого и нового кварталов разместилась кухня – небольшой огороженный пустыми ящиками пятачок, на котором стояли два работавших на сухом топливе котла. В данный момент дымился только один, и возле него хлопотал повар. Трое помощников перебирали овощи, еще один – чистил лук.

Увидев этого четвертого помощника – тщедушного, одетого в вылинявшее обмундирование и смятое, похожее на блин кепи, Джим дернул Рихмана за локоть.

– Те чего? – спросил тот.

– Это Морган.

– Чего?

– Это – Том Морган.

Рихман бросил взгляд на работников кухни и понял, кого имел в виду Джим.

– Вы же говорили, что все погибли…

– Как погибал он, мы не видели.

– Это точно он, – подтвердил Тони.

Морган сидел, сгорбившись, машинально очищая луковицы и бросая их в бак. Подняв глаза на проходивших мимо, он моментально их узнал и едва удержался от возгласа, но вовремя спохватился и снова, ссутулившись, продолжил заниматься луком.