Но мастерства пулеметчикам все же не хватало. Слышались щелчки по корпусам самолетов и вскрики распростертых на бетоне раненых пилотов. Им приходилось совсем туго, и они умоляли своих товарищей прекратить огонь.

Наконец их мольбам вняли, и огонь прекратился. На площадках остались лежать несколько подстреленных пулеметчиками механиков. Некоторым помощь уже не требовалась, и их оттаскивали за ноги, рисуя на посадочных квадратах кровавые узоры.

– Ублюдки, что вы наделали! – кричал кто-то над телом своего товарища. – Что вы наделали, трусливые твари?!

Из-за высокой травы стали появляться «герои» – трое увешанных пулеметными лентами охранников.

– Мы не специально! Нам сказали, что аэродром захвачен врагом!.. – оправдывался один из них. – У нас приказ!

– Кто-нибудь, помогите! – звал какой-то пилот.

Наконец появилась помощь – человек двадцать собранных по всему лагерю лентяев. Нетрудно было догадаться, что их оставили на хозяйстве ввиду полной боевой профнепригодности.

Они стали выносить пилотов, в первую очередь тех, кто подавал признаки жизни. Работы по спасению пытались наладить двое младших командиров, но они отдавали бестолковые команды, а разведчики терпеливо ждали, когда появится вторая смена летчиков.

Наконец они показались на дорожке, что вела от нового квартала лагеря.

– Стойте, туда пока нельзя! – крикнули им.

Запасные пилоты столпились, как стадо баранов. Джим и Рихман их видели, однако вывести из строя всех было трудно – сектор обстрела закрывал один из самолетов.

Наконец раненых вынесли, а погибших просто стащили на край площадки.

– Тони, ты в порядке? – спросил Рихман.

– Да, сэр.

– Убирай пулеметчиков.

– Я вижу троих.

– Правильно – их трое.

Рихман действовал на опережение, он понимал, что сейчас начнется стрижка кустов из пулеметов и верной пули не миновать. А так – раз… два… три… Пулеметчики, один за другим, повалились у шасси одного из штурмовиков.

Командиры стали дико орать, перебивая друг друга. Никто не мог понять, откуда ведется огонь, поэтому все посчитали за лучшее убраться.

Исчезли и пилоты, оставив машины сиротливо остывать на посадочных квадратах.

Рихман был доволен. Перезарядка была сорвана, а разведчиков еще не обнаружили. Сам бы он уже начал обходить площадку по лесу – вдоль периметра, но, видимо, эти люди не имели должного опыта.

– Самолеты можно изувечить гранатами, у нас их двенадцать штук.

– А ты уверен, что добежишь до самого дальнего? Его же осколками не возьмешь, нужно прямо в кабину закладывать. Да еще бомбы рядом. Погибнуть героями мы еще успеем, а гранаты пригодятся – дело еще не закончено…

Рихман понимал, что если вокруг базы все еще идет бой, то задержка самолетов на каждую минуту дает преимущество их товарищам с базы, поскольку те имели лучшие позиции.

Неожиданно его рация зажужжала от дальнего вызова.

– Рихман слушает! – отозвался сержант.

– Это я – Байрон! Вы-то хоть живы?

– Мы живы, – понизив голос, ответил Рихман. – Что с базой?

– Не знаю – все заволокло дымом, но кто-то еще постреливает. Связи никакой! На минном поле горят какие-то машины! Запасные площадки на острове, те, что на болоте, – уничтожены, ты меня слышишь?

– Слышу… Ты сейчас где?

– За речкой – в смысле за Калпетой, думаю место какое-нибудь найти…

– Как с топливом?

– Полбака.

– А снаряды в пушке есть?

– По минимуму – пятьсот штук.

– Годится, Байрон! Слушай сюда, мы сидим на восточной стороне лагеря! Блокируем посадочные полосы, чтобы штурмовики не взлетели!

– А где они?

– Да прямо перед нами – мы не даем в них пилотов посадить!..

– Во как! Так я сейчас же к вам!..

– Давай, Байрон, а мы проследим, чтобы никто по тебе не шарахнул!..

– Уже иду!..

– И еще одно, Байрон, – сказал Рихман, замечая крадущегося с безоткатным орудием мятежника. – Возле двух машин уже сложены бомбы, так что постарайся поточнее работать – бей по кабинам!..

– Понял тебя… Перехожу реку…

– Ну сейчас начнется, – сказа Рихман повеселевшим голосом. Затем поднял автомат и, тщательно прицелившись, одиночным выстрелом свалил мятежника. Потом связался с Тони и предупредил о появлении «новичка».

– Смотри в оба – здесь уже ползут с безоткатными орудиями!

– Я понял, сэр.

Послышался странный звук, будто кто-то часто молотил кулаками по подушке. Джим не сразу понял, что именно таким слышится звук вертолета, идущего на шумоподавляющем режиме.