Сколько приятели ехали по этой бесконечной аллее, они уже не помнили. Тони выглядел как выжатый лимон и, вцепившись в баранку, перестраивался резкими прыжками, распугивая других водителей.

– Слушай, сколько вообще времени – как узнать? – спросил Джим.

– Я откуда знаю?! – зло ответил Тони, не отрывая взгляда от разделительной линии. Он старался держаться прямо на ней, в то время как другие водители норовили ехать справа и слева от нее. – Вон – перекресток! Там у кого-нибудь спроси!..

Джим спорить не стал. Он выждал удобный момент и, высунувшись через выбитое окно, спросил:

– Сколько время, друг?

Мотоциклист в кожаной куртке и начищенном до блеска стальном шлеме удивленно посмотрел на Джима. Потом перевел взгляд на изрешеченную пулями машину. Он считал себя самым крутым и неприступным, но вид боевого «корвета» заставил его тут же отрапортовать:

– Шесть часов, тридцать три минуты… сэр…

– Спасибо.

Загорелся зеленый свет, и они поехали. Тони держал тридцать километров, по городу у него быстрее не получалось.

– Это еще хорошо, что мы утром едем, – заметил Джим. – И голова у меня совсем не болит. Стало быть, мы обошлись без похмелья. Вылечились.

– Ну его на хрен, такое лечение. Я в город вообще больше не поеду, – напряженно следя за дорогой, сказал Тони.

– Это почему?

– А потому. Мне в джунглях привычнее. Я там каждую ядовитую сволочь знаю, а здесь одна только пустая эрекция.

– Чего-чего? – не понял Джим.

– Да стоит у меня, вот чего. Девчонка это в голубых трусиках из головы не идет, – признался Тони.

– Да ладно тебе, пустяки какие. Я этих пупсиков даже не заметил, – с деланым равнодушием произнес Джим. Однако он врал. Ему приглянулась блондинка в розовых трусиках и с родинкой на левой груди.

Напарники еще дважды спрашивали время и выясняли направление, но все равно проехали мимо гостиницы, и Тони пришлось разворачиваться, пересекая пешеходную зону.

Когда они прибыли на площадь, там стояла машина агентов Службы Безопасности, которые удивленно наблюдали за приближавшимся «корветом», лишенным стекол и изрешеченным пулями. Несмотря на то что было светло, одна фара у машины горела, а вторая оказалась выбита.

Приметив знакомые лица, Тони остановился и с чувством необыкновенного облегчения выбрался из машины.

– Сколько времени? – первым делом спросил он, боясь опоздать на вертолет. Ему казалось, что это последний борт на Двадцать Четвертую базу и, если им не воспользоваться, придется остаться в этом населенном шпионами городе.

– Эй, а чего это на вас? – спросил Джим, заметив, что агенты наряжены не в пехотные, а в летные мундиры.

– Не обращай внимания, – отмахнулся капитан. – Что это за машина?

– Как нога?

– С ногой все в порядке. Новую пришили. Ты скажи, откуда у вас эта машина?

– У шпионов отбили, – честно признался Джим.

– Ты эти шуточки брось, у нас тут так не шутят.

– А это не шутка, – поддержал приятеля Тони и поправил брюки. Его по-прежнему беспокоила нешуточная эрекция. Девушка в голубых трусиках возникала из архивов памяти с такой осязаемой четкостью, что Тони чувствовал просто физическую боль.

– Что за хреновина!.. – начал раздражаться капитан. – Откуда у вас эта машина – последний раз спрашиваю!

– Ой, больно-то как! – простонал Тони и опустился на асфальт.

– Плохо ему, – сказал Джим.

– Машина откуда?! – заорал капитан.

– У шпионов отбили! – в тон ему ответил Джим, склоняясь над Тони.

– У каких шпионов?

– Да их тут у вас в каждом ресторане по десять штук!.. – воскликнул Тони и поднялся.

– Ты как, Тони? – участливо поинтересовался Джим.

– Полегчало, – ответил тот.

– Поподробнее можно? – попросил капитан, заметив на лбу и на лице Тайлера запекшуюся кровь.

– Можно, – согласился тот и, ощупав свою голову, с выражением ужаса на лице, произнес:

– Джим, а где наши кепи?!

– В машине.

Джим достал кепи, и они с Тони надели их. Капитан с лейтенантом переглянулись. Двое лесных разведчиков вели себя как чокнутые, но это не было чем-то необычным. Службе Безопасности довольно часто приходилось иметь дело со сбрендившими солдатами, которым чудилось, что на их участке высадились инопланетяне. Другие уверяли, что ядовитые жуки замышляют заговор, и будто сами слышали, как те обсуждали свои преступные замыслы.