Но вышло так, что в корзине с фруктами проглядели змею. Она укусила принцессу и та умерла.

Мораль — от судьбы не уйдешь.

— Грустная история, — сказал я и подумал: «Не возможно спрятать от мира свою любовь! Даже если насыплешь в океане новый континент, расставишь по берегам автоматчиков и введешь в порту жестокий фейс-контроль. Любовь везде уязвима! Но не хотелось бы самому оказаться змеей…».

Корабль причалил на Буюкодаре у двухэтажного белого особняка.

Хозяин виллы — очкарик лет тридцати в забавном черном пиджачке с капюшоном, говоривший высоким гнусавым голоском, открыл дверь и впустил в дом, чем отчасти реабилитировался за свой баритональный фальцет.

Мы с Ламьей принялись разводить огонь в камине. Маруся помогала.

Гости расселись вокруг, кто в кресле, кто на стуле, кто на ковре или подоконнике. Пили вино, ожидая, когда нагреется вода в бассейне за домом, и уже было непонятно, что это — гениальная идея или бред пьяных ватерполистов.

Играла медленная музыка, тепло проникало в мозг. Трудно было собраться с мыслями, разбегавшимися, как шарики ртути.

— Ламья, — заговорил я, чтобы не заснуть, — ты бывала раньше в этих местах?

— Конечно, — Ламья удивленно посмотрела на меня. — А что?

— Есть предложение прогуляться. К дому, где живут приведения.

Жан, сидевший рядом, рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — спросила Ламья.

— У Никиты это, хобби, — добродушно ответил Жан. — Когда он выпивает, его тянет на приключения.

— Люблю опасность, — серьезно сказал я. — Присутствие симпатичной девушки оглупляет и лишает природного чутья — что главная опасность находится рядом.

— Сходи, сходи с ним, — подзадорил Жан. — Привидения в новогоднюю ночь! Разве это не здорово?

— А ты пойдешь с нами, Жан?

— Я слишком стар для этого, — сказал он. — К тому же все привидения Турции прекрасно меня знают и скорее сами попрячутся, чтобы не нарваться на неприятности.

Вышли. Насыщенный морем воздух ударил в голову. Я взял девушку за руку. Это определенно когда-то уже было — недобрый соленый ветер, мутные звезды над головой, чужая рука в руке, холодное предчувствие вины, что поначалу воспринимается, как недостаток вина, впрыснутого в кровь. Или, наоборот, его избыток. Мир незаметно сужается до тропинки среди кустов, погруженных во мрак. И ты превращаешься в одно сплошное ухо, но оказывается, оно ни черта не слышит.

Я вновь подумал о времени и о том, что никогда не знаешь, что произойдет через мгновение. Потому что время — это наша игра с Богом, в которой выигрывает тот, кто умудряется опередить соперника хотя бы на один ход.

Или с дьяволом?

Мы обречены на проигрыш в этой игре. Планируя будущее, не умеем скрыть свои мысли. И они кружатся над нами, как ночные мотыльки, только мы этого не видим. Или как мухи — у кого как.

Проиграть богу не страшно. Но богу ли?

За оградой угрюмо дремал дом.

— Ну что, пойдем? — спросила девушка, насмешливо заглядывая мне в глаза.

Прошли по тропинке, заросшей травой.

Дверь была приоткрыта. Дом ждал.

Неизвестность прибавила громкость всему в мире. Стали отчетливо слышны тысячи случайных звуков.

Хлопала ставня.

Шелестели сухие листья.

Двигалось море, пересыпая гальку с ладони на ладонь.

Кто-то как будто вздыхал и чесался, рисовал на папирусе гусиным пером.

Вошли.

Темнота залепила глаза.

В лицо пахнуло сыростью и бедой.

Я достал из кармана зажигалку и чиркнул несколько раз. Не работала.

— Может, вернемся? — шепнула Ламья.

Она прижалась.

Я обнял ее и почувствовал, что руки и губы существуют сами по себе…

Понимал — происходит невероятное, неправдоподобное, за что, возможно, очень скоро будет стыдно, или отчего вообще умру. Но проходил дальше и дальше по этой узкой дорожке, не обращая внимания, что мир гремит и рушится, и земля ускользает из-под ног…

Сквозь щели ослепшего пространства пробивался глупый свет. Он не светил, а лишь помогал не потеряться.

Сперва я только ощущал губами и пальцами, но вскоре начал различать очертания женского тела.

От прикосновения к тугой гладкой коже ногти превращались в когти, а зубы в клыки.

Это было безумие!

Никакие привидения не смогли бы этому помешать.

Только память.

Но память иногда удается отключить.

Большинство гостей разбрелось по комнатам отдыхать. Жан, Маруся, хозяин дома, две девушки-модели и Дениз купались в бассейне.