Шрифт:
Джим с Тони понимающе перемигивались, в случае перехвата агентов они даже под пытками не смогли бы ничего рассказать.
Из учебного центра уезжали ночью на микроавтобусе доставки цветов. Где-то на окраине города их ждал вертолет, настоящий полицейский, с синими полосами на бортах и прожектором.
– Идите-идите, – подбодрил их полковник, оставаясь на краю взлетной площадки.
– Побыстрее заходим! – подогнал пилот.
Курсанты сели, и машина простояла без движения еще минут пятнадцать.
Наконец появился тот, кого ждали, – еще один пилот. Забравшись в кабину, он выглянул в салон и сообщил:
– Под сиденьями ваш багаж – одинаковые сумки с одинаковым набором вещей, имена написаны на бирках… Куда полез? – одернул он Джима, который хотел тотчас выудить свою сумку. – Багаж пригодится только в Свазиленде!
– Извините, сэр.
Дверь закрылась, засвистели турбины, и лопасти винта начали стремительно раскручиваться. Джим увидел стоявшего у машины Мартеля и помахал ему. Вертолет оторвался от земли, полковник ответил Джиму каким-то прощальным жестом.
Вертолет поднялся выше и понесся над ночным городом, держа курс на запад.
– Красиво, – сказал Тони.
– Да, – кивнул Джим. – Прощай, Антверден!
Промелькнули центральные улицы и цепочки автомобильных огней, неоновые надписи и рекламные панно. Скоро все это осталось позади, и лишь отдельные припозднившиеся автомобили, ехавшие по пригородным шоссе, оставались признаками цивилизации, последними перед бескрайним океаном джунглей.
Клаус и Фердинанд сидели у другого борта и тоже смотрели в иллюминаторы. Они были немногословны и безо всякой охоты отвечали на реплики своих коллег. Поняв это, Джим и Тони оставили их в покое; кто знает, может, молчаливость – часть их военной специальности.
Когда в иллюминаторе осталась одна чернота, Джим стал осматриваться: салон вертолета был небольшой, всего на десяток настоящих пассажирских сидений. Не то что в «Си-12», где все было из металла, в том числе и пол, с которого иногда приходилось смывать кровь.
Часа через полтора внизу блеснули рукава реки Калпеты, Джим с Тони оживились, надеясь разглядеть если не прожектора опорных бастионов, так хотя бы огни грузовых судов, однако вертолет довернул вправо и, перелетев реку, понесся над пустынным левым берегом.
– Давай спать, – сказал Джим.
– А я чего делаю? – не открывая глаз, спросил Тони.
105
Через три часа полета турбины сменили тональность, и Джим открыл глаза. Он потянулся, выглянул в иллюминатор и заметил огни – это были пригороды Свазиленда. Здания, дороги, улицы… ничто не говорило о том, что внизу враги.
Скоро вертолет начал снижаться, проснулись Клаус с Фердинандом. Прижимаясь лбами к иллюминаторам, они смотрели на приближавшийся посадочный квадрат, освещенный яркими прожекторами.
Когда вертолет сел, по глазам больно резанул ослепляющий свет. Пилот выглянул в салон:
– Берите вещи и на выход!
Открылась дверь, разложился автоматический трап, Джим с Тони подхватили сумки и первыми вышли наружу. После нескончаемого гула в течение трех часов казалось, что вокруг царит необыкновенная тишина.
В свете прожекторов к прибывшим подошел полицейский капитан.
– Добро пожаловать в подразделение Свазиленда.
Из-за спины капитана появился невысокий человек в полувоенной форме и в фуражке с высокой тульей.
– Народная милиция Свазиленда, господа федералы, – произнес незнакомец ржавым голосом. – Вам придется предъявить ваш багаж, если имеете запрещенную литературу или наркотики, лучше сразу выдать и уповать на справедливость суда особого административного района.
– Прошу прощения, сэр, как к вам обращаться? – спросил Джим.
– Вышколенные федеральные мальчики, да? – неприятный незнакомец покосился в сторону капитана. – Можете называть меня комиссаром по особым поручениям Писанцем. Но это не главное, немедленно предъявите к осмотру личные вещи – открывайте ваш багаж!
Все четверо расстегнули одинаковые сумки, первым стоял багаж Джима, и комиссар начал в нем копаться. Теперь было ясно, почему им не позволили взять ничего личного – одинаковый набор для всех четверых. Перерыв все, комиссар Писанец извлек крем для бритья, вскрыл его и весь выдавил на бетон. Пустую упаковку забросил обратно в сумку и перешел к Тони.
Не найдя ничего предосудительного и в этой сумке, Писанец испортил крем и Тони.
Клаусу и Фердинанду повезло больше – едва взглянув на их наборы, комиссар по особым поручениям распрямился и, окинув прибывших ненавидящим взглядом, удалился в сторону стоявшей у края площадки автомашины.