Реплика клиентов стала моей.

Пауза.

— У меня нет. У меня совсем ничего нет. Нет основы, чтобы приготовить еще.

— Основы?

— Леворфаноловой основы. Может, тебе еще формулу сказать?

Я знал, что это правда, но хоть что-то у него должно было остаться. Должно. Я думал. Я не мог поехать в репетиционный зал, там меня уже наверняка ждали. Олег. Старый добрый Олег приютит меня.

— У тебя два часа, Ибсен. Если ты не придешь на улицу Хаусманна с четырьмя дозами, я отправлюсь прямиком в полицию и все расскажу. Мне больше нечего терять. Дошло? Хаусманна, девяносто два. Входишь с улицы и поднимаешься на третий этаж.

Я попытался представить выражение его лица. Полное ужаса, покрытое потом. Несчастный извращенец.

— Хорошо, — ответил он.

Вот так. Просто надо заставить их понять, что ты говоришь серьезно.

Харри допил остатки кофе и глянул на улицу. Пора менять местоположение.

Когда он шел по площади Янгсторге к кебабным забегаловкам на улице Торггата, зазвонил телефон.

Клаус Туркильсен.

— Хорошие новости, — сказал он.

— Вот как?

— В интересующее тебя время телефонный аппарат Трульса Бернтсена был зарегистрирован четырьмя базовыми станциями в центре Осло, и это дает нам возможность поместить его в район дома номер девяносто два по улице Хаусманна.

— Насколько велик этот район?

— Как сказать. Шестиугольник диаметром восемьсот метров.

— Хорошо, — проговорил Харри, переваривая информацию. — А как насчет второго парня?

— Я ничего не нашел непосредственно на его имя, но у него есть рабочий телефон, зарегистрированный на Онкологический центр.

— И?

— И у меня, как я уже сказал, хорошие новости. Этот телефон находился в том же районе в то же время.

— Ммм… — Харри вошел в дверь, миновал три занятых столика и остановился у прилавка, на котором были изображены разные неестественно яркие кебабы. — У тебя есть его адрес?

Клаус Туркильсен продиктовал адрес, и Харри записал его на салфетке.

— По этому адресу зарегистрирован какой-нибудь еще номер телефона?

— Что ты имеешь в виду?

— Я просто интересуюсь, есть ли у него жена или сожительница.

Харри услышал, как Туркильсен стучит по клавишам. После чего последовал ответ:

— Нет. Больше ни у кого из абонентов нет этого адреса.

— Спасибо.

— Значит, мы договорились? Что больше никогда не будем разговаривать?

— Да. Только напоследок одно-единственное дело. Я хочу, чтобы ты проверил Микаэля Бельмана. С кем он разговаривал в последние месяцы и где находился во время убийства.

Громкий смех.

— Начальник Оргкрима? Забудь! Я могу спрятать или объяснить поиск информации о простом полицейском, но за то, о чем ты просишь, меня вышибут в один миг.

Он снова засмеялся, как будто сама мысль казалась ему комичной.

— Я надеюсь, что ты выполнишь свою часть договора, Холе.

Связь оборвалась.

Такси подъехало к адресу с салфетки. Перед домом в ожидании стоял какой-то мужчина.

Харри вылез из машины и подошел к нему.

— Смотритель Ула Квернберг?

Мужчина кивнул.

— Инспектор полиции Холе. Это я вам звонил.

Он заметил, что смотритель искоса поглядывает на такси, которое стояло и ждало Харри.

— Мы пользуемся такси, когда в нашем распоряжении нет служебного транспорта.

Квернберг посмотрел на удостоверение, которое Харри поднес к его носу.

— Не видал я никаких следов взлома.

— Но об этом поступил сигнал, давайте проверим. У вас ведь есть универсальный ключ?

Квернберг достал связку. Он открыл дверь в подъезд, а полицейский в это время изучил домофон.

— Свидетель утверждает, что видел, как кто-то забрался по террасам и проник на третий этаж.

— Кто звонил-то? — спросил смотритель по дороге наверх.

— Я связан подпиской о неразглашении, Квернберг.

— У вас чё-то на штанах.