Последовала небольшая пауза.

— Да, это в его стиле.

— Угу, с ними всегда так, — согласился я чуть более дружелюбным тоном, подразумевая, что мужчины, да и женщины определенного возраста и обладающие определенным состоянием, воображают, будто собственность действует подобно заклинанию, делает их неуязвимыми и позволяет вести себя с окружающими как угодно, не опасаясь сопротивления или ответного удара.

Она поняла, что я имею в виду.

— И за это мы их любим, — ее голос тоже немного потеплел. — Ну, ладно, суть в том, что мистер Уорнер хотел бы довести дело до конца. Не могли бы встретиться с ним сегодня в девять?

— В девять? Так поздно?

— Я понимаю. Перед этим мистер Уорнер должен присутствовать на одном ужине. Однако он действительно хочет, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки.

Я устал, да и похмелье все еще не отпускало, несмотря на несколько пригоршней аспирина. И Стеф немного рассердится, что я так поздно сообщаю ей о задержке, но, скорее, рассердится по обязанности, чем на самом деле. Все-таки дом за восемь миллионов — это дом за восемь миллионов; подозреваю, что даже в Библии сказано что-нибудь на этот счет.

— Ладно, — сказал я. Записал продиктованный мне адрес дома, затем позвонил жене и сообщил, что приду поздно.

— Что случилось?

— Помнишь, я рассказывал тебе об одном типе, с которым познакомился «У Кранка»? Недели две-три назад? Который подумывает продать дом?

— Нет, — сказала она. — Должно быть, пропустила мимо ушей.

— Ничего, зато я помню. И он тоже. Хочет сегодня вечером переговорить со мной. Я должен с ним встретиться. Конечно, рабочий день уже кончился, но дом очень большой, можно толкнуть миллионов за десять.

— А Каррен не может этим заняться? Она ведь не замужем, верно? Она наверняка не откажется от вечерней смены.

— Нет, Каррен не может, — сказал я. — Да и мне не хотелось бы, чтобы комиссионные достались ей.

— Но она пойдет с тобой? На эту встречу?

— Нет. Это сольное выступление.

— Ясно. Между прочим, прихвати что-нибудь к ужину, потому что в холодильнике пусто и вряд ли что появится к твоему приходу.

— Хорошо, прихвачу.

— И веди себя хорошо, крутой малый.

И Стеф повесила трубку, оставив меня гадать, что же она имела в виду.

Домой я явился почти в полночь, и если бы не вымотался до предела, то клокотал бы от ярости.

Поговорив со Стеф, я поехал на Серкл и убил полчаса, болтая с Максом, в чьем ведении здесь находится почти вся коммерческая недвижимость. Ничего нового на продажу никто не выставил, и он отвечал на мой вопрос с легкой улыбкой. Я разговаривал с Максом больше года назад, подыскивая местечко, где сможет работать агентство недвижимости Билла Мора, когда придет время. До сих пор он проявлял больше сочувствия — продажей квартир Макс не занимается, поэтому никакого столкновения интересов быть не может, — однако на этот раз я услышал только: «Да-да, разумеется», произнесенное таким тоном, как будто он начал приходить к мысли, что открыть собственное дело, как это сделал он сам десять лет назад, правда поработав сперва на «Недвижимость», — это мечта, которая с каждым месяцем становится все более несбыточной. На это я ответил намеком, что теперь уже со дня на день должна совершиться Крупная Сделка, отчего сам почувствовал себя выставленным словно в витрине, уязвимым и не в своей тарелке.

Макс еще спросил, уверен ли я, что при моем имени дела пойдут в гору, предположив, что сочетание «Билл Мур» несколько напоминает о жертвах эпидемии, а это не очень-то хорошо для риелтора, да и вообще для любого, кто работает в сфере обслуживания. Как ни грустно, его слова не лишены смысла. Но я целых шесть лет представлялся всем как Билл Мур, а не просто Уильям — мне казалось, это как-то более прямодушно, интимно и звучно, — и менять что-либо уже поздно. Я взвесил проблему и задвинул ее в долгий ящик.

Я подумал, не перехватить ли где сандвич, но так и не понял, какой мне хочется, поэтому вместо этого зарулил к «Бен энд Джерри». Помещение, как обычно, выглядело так, словно только что пережило массовое нападение сторонников другого производителя мороженого. Я заметил за прилавком девушку, которой не видел здесь раньше.

— Привет, — сказала она, когда я вошел.

Девушка была худая, лет двадцати, с кудрявыми черными волосами в стиле то ли эмо, то ли готов. Под фирменным фартуком черное одеяние, в носу кольцо. В целом довольно привлекательная, хотя на месте менеджера заведения я бы набирал работников, которые выглядят так, словно питаются свежими органическими продуктами без нитратов, а не крыльями летучих мышей, сдобренными лягушачьей кровью.

— Привет, — ответил я. — Я хочу…

Я замолк. На самом деле я понятия не имел, чего хочу. Может, вообще ничего. Разговор с Максом вывел меня из себя сильнее, чем я предполагал, и я просто пытался поднять себе настроение. Я даже не был уверен, хочу ли мороженое, или только зашел сюда отдохнуть от вечерней жары.

— Я знаю, чего вы хотите, — сказала девушка.

— Правда?

— Точно знаю. Сядете снаружи? Ах да, и дайте мне шесть долларов. Это вместе со щедрыми чаевыми, которые вы непременно захотите оставить.