— Мне хорошо, — не открывая глаз, теплым шепотком призналась Шелли. — Я не в этом смысле. Как в городе?

— О чем ты говоришь? — Шелли потянулась, как кошечка, и выгнула спинку. — Тебя интересует, что случилось в гостинице?

— А что случилось в гостинице? — Рене постарался задать этот вопрос как можно безобиднее, но, кажется, в его голосе прозвучали заинтересованные нотки.

— Разве в вашей казарме об этом ничего не говорили?

— У нас в казарме всякое болтают, Шелли. Я всему и не верю.

— На мистера Ландера было совершено покушение. Говорят, его ранили…

— Кто же это мог быть? Неужели местные так его невзлюбили?

Шелли подняла вверх свою красивую ногу и прочертила ею в темноте дугу.

— Поговаривают о двух вражеских диверсантах. Их у нас в последнее время как грязи. Постоянно в гостинице кто-то стреляет, прибегают полицейские, лейтенант Нейдл ходит за всеми по пятам и выспрашивает.

— Кто такой лейтенант Нейдл? — насторожился Жак.

— А, — махнула рукой Шелли, — местный начальник полиции. Под его командованием всего десяток полицейских…

Шелли вздохнула и продолжила:

— Все высматривает, вынюхивает, заходит в бар и заводит со мной всякие разговоры.

— Разговоры? И чем интересуется? Шелли немного помолчала, а потом просто сказала:

— Тобой.

— Что?! — позабыв обо всем на свете, Рене подскочил на месте. Поняв, что выдал себя с головой, он тут же перестроился и уже другим, негодующим тоном, продолжил: — Что значит интересуется мною? Я что, вор или убийца? Ну были у меня проблемы с полицией в городе, так это же пустяки.

— А какие у тебя были проблемы с полицией, Жак?

— Случалось, я забывал платить налоги и штрафы. Они помолчали. Потом Шелли подвинулась к Рене поближе и вдруг жарко зашептала ему на ухо:

— Я ведь знаю, кто ты, Жак. И для меня не важно, кому ты служишь. Я люблю тебя и готова тебе помогать…

Она замолчала и, приподнявшись с подушки, силилась разглядеть в полумраке, какое впечатление ее слова произвели на Жака.

«Должно быть, я сейчас похож на вурдалака», — промелькнула у Рене глупая мысль. Непостижимым образом он представил свою распухшую физиономию, вдобавок застывшую от удивления и испуга.

«Как обидно, Жак, — мысленно сказал он себе, — ведь ты потратил на нее столько времени, ты трахал ее, как механический пудель, и вот теперь все пошло насмарку — столь необходимый канал информации придется закрывать».

— Жаль, — произнес Рене вслух тихим гнусавым голосом, а затем его сильные руки словно клещи сомкнулись на горле Шелли.

В загородной резиденции Зико Торичелли веселье шло на полную катушку. Бенжамин уже еле таскал ноги и хохотал как сумасшедший, постоянно заваливаясь на Агато, а тот изо всех сил пытался его удержать.

Еще два гостя, партнеры Торичелли по его основному бизнесу, пили, как лошади, однако все еще держались на ногах. Их звали мистер Бонзанно и мистер Чезарони, и они постоянно уединялись с красотками в отдельных кабинетах, демонстрируя свою удивительную выносливость. Они провозглашали громогласные тосты, которые заканчивались одинаково: «…чтобы эта сука сдохла».

— Сегодня мы поджарили ей задницу! — громко кричал Торичелли, стараясь, чтобы его слова были услышаны сквозь шум визжащих танцовщиц и стук барабанов. — А завтра мы ударим еще раз, да так сильно, что свалим эту злобную старуху!

— Ну нет, Зико, она не старуха, — возразил Чезарони. — Я помню, какой цацей она была, когда выходила на люди. Это, я тебе скажу, была конфетка!

И Чезарони причмокнул губами, чтобы показать, какой Солейн Гутиерос была конфеткой.

— Но ее Энрике был дурак, — сурово заметил невысокий и плотный крепыш Бонзанно. — Поехал кататься без охраны, когда ему ясно дали понять, что он уже заказан.

— Хочу еще шампанского! — закричала одна из девиц и, пьяно засмеявшись, упала на колени Бонзанно.

— Нет, крошка, иди, видишь — мы заняты. Налей себе что-нибудь, — улыбнулся ей Бонзанно и шлепнул «крошку» по голым ягодицам.

Около двух часов ночи Зико и его гости вышли на воздух, чтобы немного проветриться.

— Как хорошо у тебя здесь дышится, Зико, прямо как в лесу, — сказал Чезарони, вцепившись в перила, чтобы не упасть.

— Это потому, что у меня здесь целый лес. Да что там лес — джунгли! У меня сто пятьдесят настоящих деревьев.

— Так у вас насыпной остров? — спросил Бенжамин, знавший толк в загородной недвижимости