Пока Гайтано объяснял пилоту суть проблемы, собранные и готовые к работе «звезды» вышли из своих брезентовых убежищ.

Джуди Мосс. как всегда, выглядела желанной, загадочной и очень дорогой, а симпатяга Тритии Джакобс казался доступнее любого самого доброго друга.

К распахнутой двери, открывающей глубокую бездну, бросили пятнистую шкуру, и Джуди Мосс разлеглась на ней, как королева. Затем она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, поведя грудью.

— Отлично, Джуди, замри, сейчас подберем задний план! — скомандовал Гайтано.

Вертолет слегка развернулся и начал снижаться. Через открытую дверь стали видны три катера, стремительно мчащихся прочь от форта.

— Давай! — крикнул Гайтано пилоту, и первая управляемая ракета, описав красивую дугу, ударила точно под ближайший катер.

Три камеры поспешно застрекотали, поймав наилучший момент.

— Отлично, теперь ты, Тритни!.. Давай, овладей ею! Грубо, но с жаром и любовью!

— Только никаких поцелуев! — приоткрыв глаза, потребовала Джуди.

Когда Тритни начал приставать к Джуди, Гайтано снова крикнул пилоту «давай», и второй катер переломился пополам, подарив отличные кадры любовной сцены и драмы на море.

— Хорошо, ребята, поддайте жару! Джуди, прошу тебя, побольше эмоций! По сценарию он грубо лишает тебя невинности!

Как только на лице героини появилась требуемая гримаса отчаяния, Гайтано снова подал команду пилоту.

Третья ракета понеслась к цели, и, несмотря на смелый маневр рулевого, катер разлетелся так же легко, как и два других.

— Ура! Снято! Всем спасибо!

Пробуждение было очень тяжелым, и поначалу Клаус никак не мог понять, где он находится.

Дневной свет, падающий из небольшого окошка, пластиковая отделка стен и странный гул, который Ландер поначалу принял за шум в собственной голове.

Происшедшее с ним накануне он помнил очень смутно. Только стремительный полет «морского загонщика», брызги и изгибающаяся траектория настигающей ракеты.

Теперь Клаус лежал на полу, и его руки были крепко связаны. Из этого он сделал вывод, что наконец попался. Правда, пока он не знал к кому, но, судя по тому, что его голова еще держалась на плечах, это были не Рене и Галлауз.

Тогда кто?

Словно отвечая на его вопрос, послышался шорох и со стоявшей рядом кровати свесилась чья-то голова.

— Привет, — сказала голова приятным голоском, и в полумраке Клаус различил довольную улыбку.

— Ты кто? — спросил он.

— А ты догадайся.

Щелкнул включатель, и в помещении загорелся свет.

Несмотря на плохое самочувствие, Клаус думал всего секунду и тут же сказал:

— Люция Гутиерос…

— О! — девушка довольно засмеялась. — Теперь ты не хочешь меня убить?

— Как? — Клаус попытался улыбнуться и пошевелил связанными руками.

— Ничего не выйдет, приятель, это тебя Рауль связывал. А он это умеет.

— Кто такой Рауль?

— Рауль и Карл — мои телохранители. Они хранят мое тело. — Люция дотронулась до своей груди и дурашливо рассмеялась. — Вот так.

— Мы на самолете? — спросил Клаус.

— Угадал. На самолете моей мамаши. Летим в Эль-Гео.

— А как я сюда попал?

— Тебя выловили твои друзья — Галлауз и Рене. Знаешь таких?

— Знаю, поэтому удивляюсь, что еще жив.

— А вот это заслуга моего дедушки. Если бы он за ними не следил, они бы тебе голову «чик» и ручки «чик-чик», — Люция мастерски продемонстрировала, как действовали бы Удо и Жак и какая гримаса осталась бы на отрубленной голове Клауса.

— Артистка, — усмехнулся Ландер. — Лучше развяжи меня.

— В туалет, что ли, захотел? — спросила Люция. Клаус ничего не ответил и лишь вздохнул.

— Боишься моей мамочки? — снова спросила Люция и сама себе ответила — Боишься. Мамашу все боятся. И умирать ты, бедняжечка, будешь долгой и мучительной смертью.

— Спасибо на добром слове. А где, кстати, Удо и Жак?

— Летят на другом самолете. Если посмотреть в иллюминатор, можно увидеть его во-он там, — сказала Люция, ткнув пальцем в иллюминатор. Затем прижалась лбом к холодному стеклу и некоторое время молчала.

— Одри Ленокс здесь, — сообщила она после раздумья.

— Надо же. Не думал, что она выживет, — отозвался с пола Клаус.

— У нее к тебе тоже счеты.

— У всех ко мне счеты. У Удо и Жака, у Одри, у твоего деда, у матери и у тебя. Я один, а вас много. Как делить будете?