– Увы, – развела руками Джейн, – Но во второй раз я прошла на полкилометра больше.

– Это, конечно, похвально, – заметил Кларк. – Ответь мне еще на один вопрос: как тебе удалось уйти живой, если, ты говоришь, тебя ранили заговоренным мечом?

– Про то, что меня ранили мечом, я тебе ничего не говорила. Наверное, это выдумал старик Гусман. А на самом деле на меня насели сразу три зензивера, и я коснулась мечом одного из их клинков.

– И упала?

– Ну что ты, нет, конечно. Если бы я упала, они из меня бы набили чучело, есть у них такая веселая забава.

Просто когда я иду на опасное дело, то оставляю себе небольшой резерв, чтобы добраться до убежища.

– Что значит резерв? Еду, что ли? – не понял Кларк.

– Нет, не еду, Билл, а силы. Вот я иду и часть усилий от ходьбы складываю отдельно и, когда доходит до драки и я получаю ранение, то тут же высвобождаю резерв и сразу – фьюить! Смываюсь от преследователей.

«Она меня разыгрывает, – подумал Кларк. – Она держит меня за болвана».

Заметив, что Кларк слишком напряжен, Джейн сказала:

– Ты можешь обдумать все до завтра, Билл. Я тебя не тороплю.

– Хорошо, Джейн, до завтра я все обдумаю.

На этом они распрощались, и Кларк покинул Джейн со смешанными чувствами – он и верил ей, и не верил.

В полутемном коридоре Эдди едва не налетел на кого-то, кто неподвижно стоял в полумраке.

Эдди хотел обойти незнакомца, но тот неожиданно сказал:

– Кажется, мы с вами еще незнакомы.

– Да, незнакомы, – согласился Эдди и остановился.

– Вам очень идет местный наряд.

– Спасибо, – поблагодарил Эдди.

Он уже догадался, с кем разговаривает. Это была мадам Садальская.

– Собираетесь в дорогу, мистер Кларк?

Эдди как огнем ожгло – эта старая карга произнесла его настоящее имя!

Отступив на шаг, он выхватил свой пистолет, готовясь пристрелить любого, кто посягнет на его безопасность.

– Не волнуйтесь, Эдвард, я никому вас не выдам, – пообещала мадам Садальская, но теперь ее голос как-то странно изменился. Эдди готов был поклясться, что последняя фраза была произнесена молодой женщиной. – Не выдам, Эдвард, не бойтесь. – Теперь голос снова принадлежал старухе. – Зайдите ко мне в гости, я познакомлю вас с одной очаровательной особой. И спрячьте свой пистолет, он вам не пригодится.

После этой фразы мадам Садальской Эдди почувствовал, что страх исчез. Скучающая одинокая старушка приглашала его в гости, так почему не зайти? Тем более что Франц Гусман считает ее колдуньей. Поговорить с колдуньей – это интересно.

Мадам Садальская толкнула дверь своего номера, и в сумрачный коридор полился приятный золотистый свет. Он исходил от большого светильника в виде статуэтки Пионикк – богини юности и красоты, державшей в вытянутой руке светящийся шар.

За спиной Кларка захлопнулась дверь, и он обнаружил, что стоит посреди номера мадам Садальской.

– Вижу, что вам у меня нравится, – сказала хозяйка и улыбнулась.

Эдди отметил, что она вовсе не безобразная, а даже очень приятная пожилая женщина. В длинном черном одеянии она выглядела довольно стройной.

– А почему у вас завешены окна? – спросил Кларк.

– Дневной свет разрушает мои сны. А я теперь только ими и живу. – Мадам Садальская посмотрела на своего гостя, и в ее глазах блеснул синий огонь.

– Эдвард, я обещала вам знакомство. Вы помните?

– Да, но я не очень понял...

– Ничего, сейчас поймете. Я выйду, а вы пообщайтесь.

С этими словами мадам Садальская покинула номер, и Эдди даже не успел выяснить, что же она имела в виду.

Неожиданно за ширмой, прикрывавшей небольшую нишу, послышался шорох, а затем под свет золотистого шара вышла обнаженная девушка.

Едва Эдди взглянул на нее, он чуть не упал в обморок от нахлынувших вдруг воспоминаний из его юности.

Он и не подозревал, что все давно ушедшие в прошлое переживания могут вернуться вновь и он почувствует их с такой остротой.

Ну конечно, он стразу узнал Дениз Плейдок. Их бурный роман начался на втором курсе колледжа, когда обоим было по двадцать. Несколько безумных ночей любви и долгие дневные ожидания новых встреч.

Затем Дениз неожиданно перевелась в другой город – ей предложили хорошие условия и именную стипендию. Эдди жутко страдал, и более оттого, что был для Дениз не тем, чем была для него она. Он не хотел терять свою любовь и надеялся, что расстояние ей не помеха, но жизнь все расставила по местам.