— Ничто меня не беспокоит, Райли, — резко сказал он, на этот раз, смотря на меня. Его взгляд был холодным и злым, зеленым или на два оттенка светлее. Он снова надел очки и вернул свой взгляд в окно.

Момент отдаления. В течение нескольких секунд я изучала профиль брата: растрепанные каштановые волнистые волосы, его прямой нос и сжатые челюсти - и вдруг поняла, что больше не вижу своего маленького братишку. Я увидела молодого парня. Сердитого молодого парня.

— Ладно, — сказала я и положила руку ему на плечо. — Но, в любом случае, я здесь.

Я не медлила и не ждала ответа, а просто вышла из комнаты.

Мое сердце болело — буквально разрывалось — из-за равнодушия Сета, но я понимала, что ничего хорошего не получится, если я останусь и попытаюсь что-нибудь выведать у нового Сета. Поэтому я отложила мысли о поведении брата на ночь. Это было нелегко.

Я гнала по улице Панк, увеличивая скорость до безумия, так как я не была ответственна за Сета (ему уже исполнилось 19). Я любила его больше жизни, и теперь я знала, через что прошла моя мама, когда я сделала то же самое с ней.

Когда я вернулась в гостиную, я сразу увидела бледное лицо Никс уставившейся в телевизор, шокированное выражение лица, открытый рот.

— Боже мой, — пробормотала она, и я взглянула на плоский экран, чтобы увидеть, что она имела в виду.

Шел выпуск местных новостей, и репортер, стоя перед зданием биржи хлопка, с серьезной миной сообщил о зверском убийстве молодого морпеха. Полицейская машина неподалеку мигала синими огнями, и через мгновение черный пластиковый пакет, скрывающий тело, пристегнули к каталке. Затем на экране мелькнуло изображение красивого новобранца морской пехоты вместе с именем: Закари Мерфи, девятнадцать лет.

— Зак, — пробормотала я.

У меня сердце остановилось, когда я узнала молодого парня, который приходил в субботу сделать татуировку кельтской ящерицы, и волна грусти накрыла меня.

— Проклятье, Никс, — сказала я и посмотрела на нее. — Это два убийства за один день. Интересно, что с ним случилось.

Боже, бедные его родители. Я точно знала, что они переживают. В течение следующих несколько дней состояние Сета изменилось. Не уверена, что оно ухудшилось, просто... эволюционировало.

Что было еще хуже, так это то, что Проповедник продлил свою поездку на остро. Да и я не могла на него положиться. Чрезмерный сон Сета в какой-то степени облегчал мне жизнь, но парень носил свои очки постоянно: в помещении и на улице, в солнечную и в облачную погоду.

Едва ли он обменивался парой слов со мной или Никс и, поскольку уже стемнело, он уходил, говоря, что хочет потусить с друзьями пока не началась школа. Я бы никогда не позволила брату просто шляться по улицам — я знала к чему это может привести, знала в каком аду была я, чтобы позволить этому повториться с ним. Ни за что.

Поэтому, когда Риггс и остальные парни появились в «Татумании» на закате, все в очках и выглядящих как банда головорезов, я решительно была против.

Боже, я походила на старого отсталого человека. Но это же был Сет, и я не могла позволить ему направить хотя бы однажды его кеды одиннадцатого размера не в том направлении... до тех пор, пока я в состоянии помешать.

— Эй, детка, где твой брат? — спросил Риггс.

Он оперся ногой о мой чернильный столик, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь выглядеть круто. Чейз поднялся со своего коврика и опустил голову, шерсть на его загривке стала дыбом, и теперь из глубины его горла исходило знакомое низкое рычание. Сейчас я ему это позволила.

Я повернулась к Риггсу.

— Детка? Да ты определенно припух, дикобраз. У тебя осталась последняя попытка. И сними уже эти нелепые очки, — сказала я раздраженно.

Выражение лица Риггса стало... не знаю, полным ненависти и холодным как камень. Он медленно сдвинул свои очки, и если выражение его лица потрясало, то свет в его глазах был ещё ужасней. Они были ледяными, его глаза, бесчувственными... как то так, правда. Они даже выглядели светлее, чем раньше. Как такое возможно? Я вздрогнула в душе, и это потрясло меня.

Должно быть, парень стал головорезом, но я знала Риггса с детства и до этой ночи я считала его безобидным.

Сейчас?.. Он изучал меня с пристрастием хищника, от чего мне захотелось влепить ему подзатыльник.

— Где Сет, мисс По? — его улыбка была холодна, как и его глаза. — Лучше?

— Едва ли.

— Здесь, — ответил мой брат позади меня.

— Готов?

Я продолжила тщательно изучать Риггса.

— И куда это вы, парни, намылились?

Он чуть усмехнулся.

— Мелоу Машрум (пиццерия). Устроит? — он достал из кармана комок мятых купюр. — Моя мама дала мне денег. — Он надел свои очки и посмотрел на меня: — Не волнуйся, детка, — с сарказмом сказал он. — Мы будем дома рано.