Я отсканировала эскиз, затем распечатала и подошла к Эли, который по-прежнему глазел на меня.

— Где? — спросила я.

— Между лопатками, — он повернулся. — Черные чернила.

Мое сердце забилось быстрее, и я кивнула.

— Снимай футболку и приступим.

Эли натянул футболку на голову и развернулся животом к столу с чернилами. Я протерла его спину антисептиком и дала ей просохнуть, а затем положила распечатанный эскиз печатной стороной к спине, прямо между лопаток. Я включила Вдову, одела перчатки, загрузила чернила и наклонилась к уху Эли.

— Будет немного больно, — я опустилась на стул.

Он хихикнул.

— Да, окей.

— Не смейся, — предупредила я. Я отклеила пленку с рисунка, отпечатавшегося на его коже, и стала рисовать. Эли даже не дрогнул. — Хорошо, — сказала я и сосредоточилась на работе.

Честно говоря, это был классный рисунок, и татуировка должна была получиться просто крыше сносящей. Уверенными движениями я вытатуировала герб рода Дюпре на мускулистой спине их старшего сына.

Делать татуировку Эли в таких интимных условиях было более чем эротично - мое дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Моя грудь прикоснулась к его спине, когда я наклонилась. Я чувствовала возбуждение, даже сквозь перчатки. Я втянула его запах в свои легкие, и это возбуждало меня еще больше.

Чтобы закончить тату, мне потребовался час и сорок минут, и, клянусь Богом, я не хотела, чтобы это кончалось. Наконец, татуировка была закончена — она выглядела сногсшибательно.

Я вручила ему небольшое зеркало, и он повернулся проверить мою работу.

— Неплохо, — одобрительно сказал он, затем обернулся ко мне. — Ты настоящий художник.

Я пожала плечами.

— Спасибо, — ответила я, затем глубоко вдохнула и попыталась прогнать сексуальное возбуждение, которое перемещалось внутри меня только из-за того, что я была в комнате вместе с Эли.

Я возилась с уборкой, затем выключила Вдову. Я прошла в другую часть комнаты и по-прежнему чувствовала взгляд Эли на себе.

— Почему ты отшиваешь меня? — сказал он, следуя за мной. Без рубашки. — Это не похоже на тебя.

Я щёлкнула свет и пошла обратно к лестнице.

— Ты прав, Эли. Это не похоже на меня. Но я уверена, что так будет лучше для нас обоих.

Он схватил меня, прежде чем я направилась к лестнице.

— Ты чувствуешь, что это лучше или ты боишься меня? Чувствуя отвращение от того кем я являюсь. — Он притянул меня к себе и его горячий взгляд прожигал меня. — Правду, Райли. — Я посмотрела на него в ответ.

— Дай. Мне. Пройти. Я не спорю на лестнице.

Его рука отбросила мою руку, как будто он обжегся.

— Тогда иди.

Я знала, я отважилась ступить на очень опасную территорию, проходя по этим ступенькам и заманивая себя между стенами моей квартиры с Эли Дюпре снова - особенно с тех пор как Жиль сказал мне держаться подальше. Но сгоряча, и в споре, это казалось единственным выходом.

Напряжение между нами за последние несколько дней со времён Тайбэй было практически невыносимым и моей целью было решение данного вопроса прежде, чем я на самом деле должна буду остаться под одной крышей с ним и всей его семьёй.

Я топала впереди него, прекрасно зная, что его глаза были на моей заднице — мне было всё равно. Внутри квартиры длинные туманные тени, лежащие поперек комнаты и балок, какие бывают в самые жаркие дни августа, тускнели, проходя через венецианские стекла.

Меня неожиданно поразило, что не было ни моего брата, ни моей собаки; всё что я любила, исчезло и ничего никогда не будет прежним.

Я оглянулась на Эли.

— Что именно ты ожидал от меня? Я не могу врать - ты постоянно читаешь мои мысли, поэтому я уверена, ты уже знаешь, насколько сильно я постоянно хочу тебя. Это как какая-то чертова болезнь или наваждение. Знаешь, я не боюсь тебя из-за того, кем ты являешься.

— Ты знаешь это. — Его глаза и голос смягчились. — Тебе следовало бы.

— Если бы да кабы, — ответила я, звуча как ребенок. — Похоже, правильные поступки и подчинение правилам не в моем характере.

Эли приблизился ближе, его глаза смотрели в мои.

— Я не могу выбросить тебя из головы. Не могу забыть о той ночи. Обеих ночах.

— О, я понимаю, — сказала я и откинулась на плюшевые подушки сидения возле венецианского окна. Не важно, смертные или вампиры, все мужики одинаковы: они думают не головой, а тем, что у них в штанах. — Так ты одержим сексом?

— Сексом с тобой, — объяснил Эли и шагнул ближе ко мне. — Только с тобой. — Его тело накрыло мое, когда он облокотился на стену рядом со мной. Он все еще не прикасался ко мне, но я чувствовала, как во мне разгорается желание. — То как ты двигаешься, звук твоего голоса, — произнес он, своим темным, обольщающим голосом. — Твои мысли обо мне той ночью, о том, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал, и то, как ты трогала себя. Твой запах - не духи, и не шампунь, — сказал он, приблизив длинную прядь моих волос к носу и вдохнув запах. — Ты.