– Действуйте осторожнее! – снова напомнил Фэндлер.

У его ног уже лежали принесенные останки рядового Хикса, которого буквально разорвало пополам и – похоже – его собственной гранатой. Ужасные трупные мухи уже жужжали вокруг, готовые приступить к своему делу даже посреди ночи.

«Когда же это кончится? Когда?» – взывал к самому себе сержант Фэндлер. Он уже понимал, что ошибочно принимал все происходившее за игру. Как бы ни были подготовлены уходившие от него архидоксы, они пришли сюда умереть или победить и изначально предполагали драться с врагом, превосходящим их по численности.

Глупо было с самого начала настраиваться на охоту как на развлечение, поскольку в этой игре стрелять разрешалось обеим сторонам. Глупо, тысячу раз глупо…

Яркая вспышка, породившая страшную огненную волну, была такой сильной и внезапной, что показалась Фэндлеру каким-то сиюминутным кошмаром, порожденным в его напряженном мозге. Однако это была реальность. Это была новая ужасная реальность, в которой существовал сержант Фэндлер.

Химические мины подорвались в тот самый момент, когда посланные на разведку солдаты попытались перешагнуть через натянутую контрольную проволоку. Она была всего лишь уловкой, а настоящие взрыватели срабатывали от гравитационного импульса.

Обрызганные химическим активатором деревья горели со страшной скоростью, и треск сырых веток был похож на громыхание отдаленной канонады.

Огненная стихия ревела и буйствовала в полную силу, а на фоне ее зловещего зарева стоял сержант Фэндлер и, придерживая шлем руками, кричал в микрофон, вызывая подмогу и эвакуационный вертолет.

Теперь их было четверо. Лефлер шел первым, а следом за ним – Эль-Риас, Шелдон и Миетта. Это было все, что осталось от грандиозного проекта мистера Смайли.

Полуторачасовой сон не дал десантникам хоть сколько-нибудь восстановить силы, и теперь они шли, используя еще вчерашние резервы.

Постепенно растительность становилась менее разнообразной и более низкорослой. Сплошной слой пушистого мха сменили острые как бритва травы, наподобие осоки. В них почти не было насекомых и все больше встречалось узких, как ленты, водяных змей.

«Значит, близко вода», – думал Рино, свободно шагая вперед и уже не испытывая необходимости прорубаться через заросли сплетенных лиан.

По его подсчетам, они давно должны были достичь реки, но этого еще не случилось, хотя признаков близкого водоема было все больше.

– Эй, командир, давай передохнем! – неожиданно предложил Миетта.

Лефлер остановился и обменялся с Шелдоном и Эль-Риасом недоуменным взглядом.

– Вообще-то я собирался сделать привал чуть позже, но можно и сейчас, – сказал он, отмечая, что лицо Миетты выглядело необычайно красным.

– Что с тобой, Гиллард? – спросил он, неожиданно вспомнив имя Миетты.

– Да как будто трясет меня, командир… – виновато улыбнулся тот и сел на землю.

Он замолчал, а спустя минуту поднял на своих товарищей замутненный взгляд:

– Хреново я чувствую себя, ребята… Такое ощущение, будто концы отдаю.

– Да ты что, Гиллард?! Какую-то муть несешь! – возмутился майор Шелдон. – Ты ведь даже не ранен!

– Да, майор, я не ранен. – Миетта снова улыбнулся. – Но, похоже, дело вот в чем. – И, сдернув печатку, он продемонстрировал распухшую руку.

Рино и Шелдон переглянулись.

– Да, ребята, – невесело усмехнулся Миетта. – Такие вот хреновые дела. Это случилось, когда мы пробивались к сбитому вертолету… – голос Миетты становился более хриплым, – какая-то сволочь ужалила – я сначала не придал этому значения, а…

Миетта замолчал, собираясь с силами. Они покидали его прямо на глазах.

– Старина Годар еще показал мне… такую змейку… вот она, говорит… смерть… А где он, кстати?

Затем, видимо, вспомнив, что Годар уже мертв, Миетта понимающе кивнул и, помолчав, сказал:

– Кто уцелеет, передайте привет всем нашим… от капитана Гилларда Миетты… Скажите, что парень старался… И еще, будете уходить, проследите, чтобы глаза мои были закрыты… Не люблю, когда…

Большего сказать ему не удалось. Миетта вздрогнул и медленно завалился на спину, уставившись в проглядывавшее между верхушками деревьев небо.

Лефлер, Шелдон и Эль-Риас поднялись на ноги и, не в силах произнести ни слова, смотрели на Миетту, которому везло и его миновали пули, но какой-то пустяк вроде тонкой змейки решил все дело.