— Знакомьтесь, Нандор…

— Очень рад. Я, кажется, помешал вам…

— Нет, что вы… Мы уже заканчиваем… Впрочем, эта работа бесконечна, как бесконечен этот океан информации. — И Медичка — Ольга, — это была она, — окинула взглядом большой стол, заваленный газетами, журналами, уставленный длинными узкими ящиками с карточками.

Нандор застал своих коллег погруженными в океан информации. Из самых разных источников. Главным образом из советских газет, журналов, бюллетеней. Иностранная разведка очень тонко препарирует их. После тщательного анализа комплектов некоторых советских научно-технических журналов было высказано предположение, что русские ученые активно исследуют проблемы влияния коротких радиоволн на человека и животных. Группе опытных специалистов было поручено проверить правильность такой гипотезы. Параллельно с этой группой и в какой-то мере в помощь ей действовала и штаб-квартира, на службе у которой пребывали Егенс, Нандор и Ольга. Егенса особо интересуют «стыки» в работе биологов и физиков. Интерес этот несколько субъективен. Русский доктор трудится, кажется, на той же ниве. Радиобиология, человек и радиация…

Такова пока еще смутная информация о деятельности Сократа, неожиданно оказавшегося в поле зрения штаб-квартиры. Но, пожалуй, не это обстоятельство побудило штаб-квартиру поручить Егенсу всерьез заняться этим русским доктором. Военное прошлое Рубина, бережно сохраненные в досье главной штаб-квартиры страницы его биографии той поры, информация Медички и, наконец, сообщения Нандора — вот что вызвало столь повышенный интерес к русскому доктору. Шеф предложил Егенсу вызвать Нандора и Медичку, чтобы вчетвером проанализировать все известное им по делу Сократа и решить, как действовать дальше.

Друга своего Егенс встретил радушно.

— Привет, старина! Дай-ка посмотрю на тебя. Ты прекрасно выглядишь. Хочешь что-нибудь выпить? Присаживайся. В тринадцать ноль-ноль явится шеф, и мы приступим к делу…

Ему, конечно, очень хочется узнать о судьбе шкатулки с героином, но мешает Медичка. К тому же сейчас придет шеф. И Егенс, взглянув на часы, улыбнулся:

— Можешь сверять часы, Нандор. Сию минуту он будет здесь.

Высокие старинные часы со звоном пробили один раз, и в это мгновение распахнулась массивная дверь. Порог перешагнул высокий сухопарый человек с трубкой в зубах и с огненной шевелюрой. Рыжий молча кивнул в сторону Егенса и Нандора, поцеловал руку Ольге и занял председательское место за столом. Его звали «рыжим дьяволом», хотя ничего дьявольского ни в манере говорить, ни в его облике не было. А вот хватка у него была действительно дьявольская.

— Разрешите начать, сэр?

— Да, прошу вас. — И, попыхивая трубкой, шеф уставился в окно, за которым раскачивались высоченные сосны.

Энергичный, много знающий и много видевший, отдавший тридцать лет службе в разведке, шеф полон сознания значимости своей роли на этом узком совещании четырех. Доклад Егенса об инспекционной поездке к Нандору заинтересовал штаб-квартиру, и теперь надо решать — кого посылать к русскому доктору с «приветом от Воронцова и бритвой «Жилет»? Ему и решать. Но шеф хочет снова выслушать доклад Егенса, посоветоваться с Медичкой, хорошо знающей Москву, москвичей, посоветоваться с Нандором, человеком, который видел Сократа, беседовал с ним… В общем, все сидящие за столом должны помочь ему ответить на вопросы: «Как установить контакт с Сократом? С чем пойти к нему? Привет от Воронцова или от Нандора? Или и то и другое? Есть ли уверенность, что он не работает сейчас на чекистов? И в этой связи, какова степень безопасности того человека, который поедет устанавливать первый контакт с русским доктором? Первый контакт — что мы ждем от него? Можем ли уже сейчас планировать более отдаленные цели?»

Егенс понимает, что ответ на все эти вопросы должен дать его доклад, с предложениями, с откровенно высказанными сомнениями, догадками. Нандор и Медичка, пожалуй, это самые вероятные кандидаты на поездку к Сократу. Их надо сейчас более основательно вводить в курс дела.

— Итак, господин Нандор, я уполномочен сообщить вам, что анализ вашего доклада о русском туристе Рубине дает обнадеживающие основания…

Шеф прерывает Егенса:

— Прежде всего, он дает нам основание сделать отнюдь не лестное для вас заключение, господин Нандор. Вы оказались не очень-то расторопным. Результаты вашего диалога с господином Рубиным могли быть куда более эффективными. Судя по вашему докладу и по некоторым вашим данным, к турецкому берегу волной прибило крупную рыбу. Но вы не смогли должным образом использовать дар судьбы. Вы — опытный мастер своего дела, Нандор, а тут оплошали…

Нандор беспомощно обвел взглядом присутствующих, он словно искал у них поддержки и в первую очередь, конечно, у Егенса: ведь операция «героин» чего-то стоит? Но коллега более чем подобострастно смотрит на шефа, и на лице его нетрудно прочесть: «Рассчитывай только на себя».

— Я смею заметить, не в порядке оправдания, а лишь для уточнения истинного положения вещей, что у нас были серьезные основания прервать операцию. Я уже говорил об этом господину Егенсу. Смею повторить… Допустим, что я, продолжив диалог с Рубиным, кое-чего и добился бы, но это потребовало бы много времени… Из-за Рубина отход судна задержался бы надолго. Советская контрразведка, разумеется, сразу же взяла бы Рубина на прицел. И, таким образом, мы не имели бы и тех обнадеживающих оснований, о которых, видимо, собирается говорить мой коллега. — И он кивнул в сторону Егенса.

— Ну, ну… Допустим, что микродоза логики присутствует в вашем объяснении, Нандор… Прошу вас, Егенс, продолжайте… — Губы шефа дрогнули в насмешливой улыбке. Рыжий свое дело сделал — сбил спесь, с которой Нандор пришел: купец переоценил свой товар…

— Я позволю напомнить, — Егенс продолжал доклад в том же почтительном тоне, все время поглядывая на шефа, — что мы проанализировали доклад господина Нандора и по картотеке Центра проверили данные о «лысом». Там имеется карточка на русского доктора Рубина по кличке Сократ. Это досье — наши трофеи, в свое время перехваченные у гитлеровской разведки. Обнаружено личное дело Сократа. Вот основные сведения о нем…

…Бутов особо внимательно читает эти строки сообщения Роны. В основном все совпадает с исповедью Захара Романовича. Но есть небезынтересные детали, на которые счел нужным обратить свое внимание и Егенс.

— Абвер решил перед отправкой Рубина в Россию проверить его на детекторе лжи, хотя, как известно, в ту пору их аппаратура была еще далека от совершенства, проводились лишь первые эксперименты. Показатели Сократа оказались ниже среднего. На вопрос: «Вернувшись в Москву, вы явитесь в НКВД?» — последовал ответ: «Нет». Однако кривая кровяного давления при этом резко скакнула вверх. Видимо, в абвере решили пренебречь этой кривой. Не до нее тогда было, — улыбается Егенс. — После переброски Сократа в Россию связи с ним оборвались. По крайней мере в досье нет данных, подтверждающих такие связи. Но вопрос этот остается открытым и даже в какой-то мере загадкой, над которой…