Нет, не прав был Рыжий, когда заявил, будто Тург нанял сброд. Здесь кого ни возьми — та ещё штучка.

— Хоть бы лютню, что ли, достал, — обратился Андал к напарнику. — Тошно ветер слушать. Она, конечно, не многим веселее звучит, но всё же что-то не столь дикое.

— Я не играю на лютне, — буркнул в ответ Эмельт.

— Ерунда! — возразил Андал. — Все эльфы играют на лютне.

— Да? — усмехнулся эльф.

— Да. Каждому приличному эльфийскому мальчику обязательно приглашают учителя музыки. Это известно всем. Такова уж ваша натура.

Напарники вновь готовы были вцепиться друг другу в глотку, и только нежелание шевелиться удерживало их на месте.

Хельмут оторвался от слухача и бросил Жирмяте:

— Ваши москальские вести передают. Орк из кавказцев забрался в царские палаты и привёл в действие некое мощное заклинание. Беднягу разорвало в клочья. Вместе с ним погибли восемь воевод и думных бояр.

— Мы не москали, мы нижегородцы, — начал было спорить Рыжий, но, увидев полные ужаса глаза колдуна, осёкся.

— Что, Априкорн?

— Жуткое заклинание, — передёрнул колдун плечами.

— Ты его знаешь? Тот кивнул.

Вовсе не шутки ради Дастин остановил конвой на продуваемой ветрами равнине. Лес, который виднелся впереди, оказался непростым. На карте обширные заросли значились как Хмарная Сторона, а рядом стоял; пометка «Опасно!».

Дастин угрюмо молчал, отмахиваясь от вопросов, надолго ли встали, да когда выступать? Он явно чего-то выжидал, изредка поглядывая в сторону леса. Наёмники, и без того чувствовавшие себя неуютно, теперь и вовсе потеряли покой. Лучше бы им приказали готовиться к бою, всё же какая-никакая, но ясность, а так одни непонятки.

Ответ пришёл через несколько часов. Раздался свист поставленного в охранение Глеба, а его брат примчался с донесением:

— У нас гости.

— Это не гости, это хозяева, — проворчал Дастин, отбрасывая плед.

Ксюшу никто не будил, но она поднялась и, словно зная, что нужно делать, направилась к повозке с припасами. Бодро пошла, будто и не спала минуту назад.

Все остальные повысовывались из спальников и принялись разглядывать пришельцев. Их было трое. Все трое — мужчины. Выглядели они сущими дикарями. Вместо одежды — шкуры, кое-как скроенные и сшитые ремешками; на ногах — невысокая мохнатая обувь, похожая на домашние тапочки какого-нибудь ростовщика; головы неприкрыты, волосы и бороды спутаны, сбиты в войлок. Ростом дикари были чуть ниже любого из наёмников, но, в сущности, ничем не отличались от обычных людей.

— Не иначе посольство, — догадался Жирмята. Так оно и было. Троица достигла конвоя и молча уселась в том месте, которое, вероятно, посчитала границей лагеря. Дастин вышел навстречу и присел рядом, а Ксюша поволокла туда же коробку со сгущённым молоком.

Орк заговорил первым. С трудом подбирая слова, часто спотыкаясь, он вылепил несколько фраз на незнакомом Волошеку наречии. Один из послов коротко ответил. Дастин развёл руками и повторил те же фразы, несколько переиначив слова.

Когда гости разом кивнули, орк достал из коробки банку, открыл и поставил перед посольством. Затем окунул в сгущёнку четыре тростинки, одну из которых тут же сунул в рот, а на три других указал приглашающим жестом.

Гости переглянулись. Ни испуга, ни сомнения или хотя бы подозрения в их глазах даже не проскользнуло, однако сперва палочку облизал самый молодой из троих — тот, который говорил с Дастином. И лишь когда на его лице появилась довольная ухмылка, к тростинкам потянулись остальные.

Не раз и не два макались и облизывались палочки, прежде чем молодой, утерев рот, сказал что-то орку. Тот вытащил ещё четыре банки. Послы синхронно, качнули головами. Молодой дважды растопырил обе ладони и произнёс сравнительно длинную фразу — слов из пяти.

Пошкрябав когтями щетину на лице, Дастин передвинул к ногам дикарей всю коробку. На сей раз молодой кивнул и приложил ладонь ко лбу. Следом согласие подтвердили и старшие его соплеменники.

— Чёрт, он отдал им все наши запасы, — буркнул Рыжий.

— Лучше остаться без сладкого, чем без головы, — вполголоса заметил Волошек.

Погрузив коробку со сгущёнкой на самого молодого, дикари удалились.

Провожая их взглядом, Дастин скомандовал подъём, хотя наёмники и без того уже начали собираться — предмет переговоров был истолкован ими однозначно.

— Люди Тумана разрешили нам пройти через лес, — пояснил всё же орк.

— Они дадут нам проводника? — спросил Хельмут, забрасывая мешок на повозку.

— Нет. Просто разрешили пройти.

— Кто они? — спросил Волошек. — Никогда не слышал такого говора.

— Сколько помню, они всегда жили в этом лесу. А язык их я и сам не слишком хорошо понимаю. Речь из года в год меняется. Мне не довелось бывать здесь довольно долго, и вот они уже не поняли и половины из сказанного мной. Всему виною туман. Он каким-то образом воздействует на память. Старые слова быстро забываются, взамен изобретаются новые. Так и живут.