Это был воскресный ритуал, которого Гручо ожидал с еще большим нетерпением, чем Питер. Похоже, у пса был свой собственный внутренний календарь — что-то вроде будильника, который аккуратно, звонил раз в семь дней. И вот сейчас Гручо сидел возле постели, со стороны хозяина, держа в зубах поводок, и тихонько поскуливал. Деликатный скулеж разбудил Питера: он приоткрыл один глаз, поглядел на табло своего древнего радиобудильника. Семь тридцать. Питер открыл второй глаз и встретился взглядом с Гручо. Пес точен как часы.

Его внимание привлек заголовок в газете. Ничего нового — и одновременно Питер был потрясен. Смерть человека, которого знаешь, всегда глубоко задевает. Особенно если он был убит.

Газеты «Санди Нью-Йорк пост» лежали огромной грудой, высотой в половину человеческого роста. На первой странице красовался жирный заголовок: «Убийство в Вест-Виллидж». Тут же была фотография «владельца ресторана» Джеффри Холливелла, смотрелся он на фото не ахти. Снимок с пьяной вечеринки: глаза стеклянные, непослушные губы не могут сложиться даже в злобный оскал, сбоку прижалась какая-то женщина — видна лишь часть щеки. Впрочем, и на этом черно-белом снимке можно было разглядеть истинную суть Холливелла.

— Вам стул принести? — пробулькал кто-то над ухом. — Чтоб удобнее было? — Бульканье звучало саркастически.

Питер оторвал взгляд от фотографии. К нему обращался владелец газетного лотка — с белыми бакенбардами, в бейсболке, рукава спортивной рубашки закатаны до локтя, в замызганном фартуке с логотипом «Нью-Йорк таймс», полуоторванные карманы висели. Продавец был рассержен, он был нью-йоркцем.

— Извините, — пробормотал Питер.

— Вам тут не библиотека.

— Да я знаю, я… — Питер взял три толстые газеты и протянул деньги. — Забылся. Ну, вы понимаете.

— Конечно, — продавец газет дал сдачу.

Питер потянул Гручо за собой.

— Пойдем, парень, — сказал он, удерживая под мышкой тяжелую кипу бумаги.

Отойдя на пару шагов, Питер услышал за спиной слова, обращенные к следующему покупателю:

— Развелось их в городе — кишмя кишат.

Она ожидала его, сидя на лестнице перед парадной дверью. Курила сигарету, зажав ее между указательным пальцем и большим, прикрывая ладонью, словно защищая от ветра и дождя. Ее бывший напарник, он же бывший любовник, как-то сказал, что она курит, как мужчина. Она ответила, что он трахается как девчонка. На этом они и расстались.

Когда Питер подошел к дому, она затоптала окурок и поднялась, отряхнула ту скудную пыль, что могла пристать к темному костюму, пока она сидела на чистой бетонной ступеньке.

— Питер, — проговорила она.

— Детектив Росси, — откликнулся он. — Вот так сюрприз. Надеюсь, вы в гости пришли?

— Не совсем так.

— Не совсем? — переспросил он.

Она заговорила о другом:

— Как поживаете?

Казалось, он не услышал вопроса:

— Вы тут сидели, ждали. Хотите… мм… подняться ко мне?

— Нет. Может быть, в следующий раз. Это займет всего минуту. Я расследую убийство Джеффри Холливелла.

Питер похлопал ладонью по газетной кипе под мышкой:

— Я только что узнал.

— Вы с ним были знакомы, верно?

— Однажды разговаривал.

— Только раз?

— Да. Мне хватило. А что?

— Я обнаружила ваше имя у него в записной книжке.

Питер промолчал.

— Вы получали от него информацию для «Анжелы»?

— Возможно.

— Что значит «возможно»? Да или нет?

— Получал, — неохотно признал Питер.

— Вы встречались с кем-нибудь из его, — она постаралась подобрать наименее резкое слово, — коллег? — Однако произнесла его так, что вместо «коллег» ясно прозвучало: «соучастников».

— Из тех, кто желал бы его смерти? — уточнил Питер.

— Да, это бы очень помогло.

— Нет, детектив, не встречал, — ответил он с улыбкой.

— Как Холливелл вам помог? — поинтересовалась она. — Если вы не против, что я об этом спрашиваю.

— А был бы я против?

— Все равно расскажите.

— Он помог мне найти Анжелу, — сказал Питер.

— Это немало, как вы считаете? Притом что я не припомню его имени среди тех, кому автор выражал благодарность.

— А я и вашего там не припомню. Некоторые люди предпочитают, чтоб их имен не называли.

Она согласно кивнула, отлично зная, что часто так лучше всего. Самое правильное — остаться безымянным, неприметным, невидимым — и не накликать бед на свою голову.

— Как вы с ним познакомились? — спросила Росси.