— Ладно. Ты прав. Но они не успеют доехать до поворота на выгон так быстро. Не голыми же бежать. Без еды и прочего. Внизу уцелел навес под которым вялилась рыба. Надой быстро пойти и взять, что есть полезного.

Я оторопел от такого перехода от безумства к деловитости.

— Ну что ты стоишь, — сказал Лейв. Надо же торопиться.

— Ладно. — Я отпустил его. — Ты прав. Пойдем.

Он побежал вниз, и я дернул за ним. Поглядывая на дорогу уходящую к озеру. Мы заскочили во двор, через распахнутые ворота. При взгляде на Астрид с близкого расстояния меня передернуло. Дом горел, раскаленный воздух уносил в небо стайки огненный жучков. Лейв застыл перед телами, на которые я старался не смотреть. Я встал в центре, и огляделся. Выделанная из бычьей кожи небольшая фляжка-бурдюк с водой висела у меня на лямке через плечо еще с выгона. Надо бы набрать еще воды, но не во что… Ладно, здесь не пустыня… Погреб недоступен из-за горящего дома. Еда… Еда… Я посмотрел на навес, под которым висела вяленная рыба на прутках. Во что же её взять. Взгляд наткнулся на суму из грубой ткани, которую кто-то выволок из дома, и обшарив, бросил во дворе не посчитав ценностью. Эта пойдет. Я схватил её и начал отламывать с прутков здоровенные рыбины, периодически оглядываясь на ворота. Я каждую секунду ждал, что в них кто-нибудь въедет. Что еще здесь? Костяные и несколько металлических крючков, леса сплетенная из жилы… Я схватил это из под навеса, и тоже бросил в сумку. А Лейв-то чего не помогает?

Я обернулся и обомлел. Лейв вцепился в ноги мертвому Вермунду, и сопя тащил его куда-то. Вермунд был крупным мужчиной, и Лейв каждым своим толчком вряд ли преодолевал больше нескольких сантиметров.

— Ты… ты что делаешь? — Пролепетал я.

— Я похороню их, — пропыхтел Лейв – как смогу.

— Ты что, вообще не слышал, что я тебе сказал. У нас нет времени рыть могилы!

— Я не стану. — Сказал Лейв пытаясь сдвинутся с места, и не глядя на меня. — У нас мертвых не зарывают в землю на радость червям. Я сложу свою семью в хлев, и… — он дернул в очередной раз – подожгу его.

— Да нет на это времени. Ты понимаешь? Даже на это нет. — Я бросил сумку, во мне бурлил страх и ярость на его тупость. — Я тебя силой утащу.

Лейв отскочил, метнулся назад лихорадочно оглядываясь, и ухватил валявшуюся на земле мотыгу-копалку, которая до разгрома обычно стояла у дома.

— Только попробуй. Слышишь? Голову разобью! — заверещал он, сжимая мотыгу обеими руками.

— Тупоголовый идиот! — Рявкнул я.

Лейв покачал головой.

— Иди. — вдруг неожиданно спокойно сказал он. — Уходи. Хоть ты и мой раб, я не буду задерживать тебя.

— Что? — Выдохнул я, леденея от смеси страха и бешенства. — Ах ты… Ах ты щенок! — Я попятился к воротам и целился в него дрожащим пальцем как из пистолета, тыкая в Деёва при каждой фразе. — Хочешь здесь сдохнуть? Пожалуйста! А я не тороплюсь. У меня еще есть для чего жить… Вспомни обо мне, когда Эйнар намотает тебе кишки на свою железяку! Придурок!

Я подхватил сумку и побежал к воротам. Все что мог я сделал, пора подумать и о себе. Я добежал до ворот, а внутри бился страх, что вот сейчас прямо на выходе я столкнусь с маньяками Эйнара. В воротах было пусто. И дорога уходящая к озеру была пуста. Пока… Я оглянулся во двор. Лейв уже бросил мотыгу и опять тащил Вермунда. Нельзя сказать, чтобы Лейв сильно продвинулся. Вермунд был крупным мужчиной…

Я отвернулся, вышел за ворота. И через пару шагов застыл. Руки у меня повисли. Мелкий идиот… который только что потерял всю семью… Я ведь прав сейчас. Что же мне так стыдно? Самое правильное сейчас вернуться. Да, вернуться и дать ему по голове. И утащить отсюда. Очнется, сам потом спасибо скажет.

Я развернулся и побежал обратно во двор. Вот сейчас мотыгой по затылку ему и приложу… Я подбежал, схватил мертвую Халлу за ноги и потащил и стиснув зубы от натуги потащил к хлеву. Когда душа уходит, человеческое тело тяжелеет… Длинное платье Халлы скребло по земле, голова несколько раз стукнулась о неровности двора, волосы тащились за ней усталой змеёй. Я перехватил взгляд Лейва.

— Нет времени бережно, Лейв.

— Я знаю, — кивнул он.

— Оставь Вермунда. Не осилишь. Притащи пока Халльдис и Астрид.

Он снова кивнул, бросил ноги отца и побежал к Астрид. Сделал несколько шагов, обернулся.

— Спасибо, Димитарр.

— Не за что. Мы оба покойники. Не болтай. Беги.

Пока он бегал за Астрид, я успел дотащить Халлу в хлев. Там я увидел, что сделали с Ингибьёрг… Потом я таскал остальных. Лейв помогал как мог. С сестрами было легче, с мужчинами тяжелее, со здоровяком Иллуги – очень тяжело. Иллуги мы тащили вдвоем, и я не знаю, как мы это сделали. Страх подгонял меня, и придавал сил. Никогда бы я не смог перетащить их так быстро в обычном состоянии. Может из-за того же страха у меня не было брезгливости. А может быть потому что я знал этих людей. И память их жизни была важнее брезгливости к смерти, и тому, что ей сопутствует. Мы сложили всех рядом, ноги к голове. Пока я обкладывал тела сеном и деревом, Лейв еще успел вместо украденного меча вложить отцу найденную острогу. Матери – веретено с куском пряжи, вытащенной из дома при грабеже, и брошенной дроттами; сама прялка так и сгорела внутри. Астрид положил её сплетенную из веток куколку. Кажется, он каждому успел что-то вложить. Я уже не спорил. И не уточнял, хоронил ли он кого-то до этого, видел-ли, знает-ли точно что нужно делать, или же придумывает что-то на ходу. Это были его похороны. Я лишь отдавал долг семье, которая была добра со мной. Он умудрился сделать все это очень быстро. Но конечно недостаточно быстро, чтобы я перестал трястись. Время от времени, пока мы занимались погребением, Лейв начинал плакать. Он делал это беззвучно, не прекращая работать… Мы уложили их, обложили, а потом с помощью головни от горящего дома подожгли хлев. Занялось хорошо и сразу. Здесь Лейв все же застыл, и мне пришлось потянуть его. Я еще схватил у навеса с рыбой острогу. С тем мы выбрались со двора и побежали в лес.

— Веди, Лейв. — Сказал я парню.

— Куда?

— Не важно. Веди подальше отсюда. Уводи вглубь леса. Но так чтоб не заплутать.

Он пошел вперед, и я думаю, я правильно загрузил его работой. Мы постарались уйти как можно дальше, пока не начало темнеть. Ночью лес становится страшным. Он страшен ночью, даже в моем мире. А здесь, где лесные звери были почти непугаными полноправными хозяевами, было страшно вдвойне. Тем более, что кроме простых зверюг, здесь можно было встретить и местную экзотику, вроде моего приснопамятного великана. Если бы со мной было хоть мое пастушье копьецо. Я с тоской посмотрел на острогу для ловли речной рыбы… Правда, у Лейва есть еще нож.

На ночь мы устроились под корнями большой полуупавшей сосны, которая зацепилась ветвями за своих соседок и тем удержалась от полного падения. Вывороченные из земли корни, таким макаром образовали с одной стороны что-то вроде навеса. Я здорово умаялся. Внутри росло острое чувство голода. Была вода, была рыба… Я как мог отчистил руки об мох, вытащил из сумки рыбину, переломил у хвоста, машинально отчистил от чешуи и начал обгрызать её мясистый жирный хребет. Ел не чувствуя вкуса, еле двигая челюстями с усталости, но чувствуя, что живот этим доволен. Протянул очищенный кусок хребта и Лейву.