– Вы, смертные, считаете, что это некий сверхбог, самый-самый главный над всеми остальными богами, правильно? Обхохотаться можно!

– А разве не так, великая? – тихо пробормотал Лаймо. Богиня потянулась, не ответив.

– Ты сама-то хоть знаешь, кто такой Создатель? – агрессивно прищурилась Роми.

– Представь себе, знаю. В отличие от вас, я не утратила память о прошлом.

– Тогда кто он?

– Надеюсь, Роми, ты понимаешь, что за ценную информацию надо платить? – помолчав, вкрадчиво осведомилась Нэрренират. – О, я знаю много интересного, много такого, что ты хотела бы узнать… Но давай вернемся к этой теме в Панадаре, когда я смогу принять человеческий облик.

Роми насупилась и демонстративно отвернулась к костру.

Позже, когда все перебрались на баржу и устроились на ночлег, расстелив на палубе тюфяки, Шертон, дотронувшись до плеча девушки, шепнул:

– Не стоит расстраиваться. Морочить головы людям – любимое занятие великих богов.

– Но ведь она знает правду, а говорить не хочет! Несмотря на то, что мы вернулись, чтобы спасти ее… Арс, почему боги помнят все, а мы – теряющие память?

– Спроси что-нибудь полегче.

Роми долго лежала с открытыми глазами, слушая сонный шепот реки, глядя в невидимое беззвездное небо. Она не хотела быть теряющей память, это же несправедливо… и подлые приемчики Нэрренират выводили ее из себя – но что она могла со всем этим сделать?

Лесистые берега внезапно, без перехода, сменились отвесными черными скалами. Извилистый и сумрачный водяной коридор меж двух каменных стен. Богине приходилось постоянно находиться в воде, питаться одной рыбой, ночевать на крохотных отмелях. Был риск, что она перевернет баржу, если попробует взобраться на борт, и она не делала таких попыток.

Несколько раз она вылавливала и показывала спутникам водяную нежить: например, белесую тварь, похожую на клубок трепыхающихся веревок, рыбий скелет с оскаленным человечьим черепом, багрово-красную водоросль, роняющую в воду кровавые капли. Схваченная щупальцами богини нежить бессильно болталась в воздухе, пока Бирвот, перегнувшись через борт, с интересом изучал очередную находку. У мага все эти штуки вызывали прилив исследовательского энтузиазма.

На четвертый день Анара, сделав плавный поворот, соединилась с Енчей-Саб. В прибрежной деревушке Шертон купил для Нэрренират полдюжины свиней. Сравнив оба способа, богиня решила, что удобней будет и дальше буксировать судно вплавь. Благодаря магическим уловкам Бирвота ни речные пираты, ни сборщики податей не проявляли интереса к барже.

Потом, как и в прошлый раз, впереди раскрылась туманно-серая ширь, и пришлось зайти в порт, чтобы поменять баржу на парусное судно.

– По этому морю можно плыть годами, – прошептала Роми, глядя на серый простор.

– Не годами, – педантично поправил стоявший рядом Лаймо. – Меньше. В прошлый раз мы пересекли его за сто шестнадцать суток.

– Я знаю. Кажется, что годами. Оно все время одинаковое. Совсем не похоже на Идонийское – у нас там зеленая вода, сиреневое небо, белые облака… А здесь словно все краски повыцветали.

– Зеленая вода?

– Разве ты не видел море в Панадаре?

– Нет. Я видел только Нижний и Верхний Город.

Вдали появилось черное пятнышко. Исчезло. Опять появилось. Нэрренират. Подплыв к судну, она рявкнула:

– Бирвот!

Маг выскочил из каюты, положил на палубу покрытый концентрическими желобками диск, вырезанный из дымчатого полупрозрачного камня, прошептал заклинание – и судно застыло, подобно торчащей из воды скале. Роми и Лаймо сбросили широкий трап, сплетенный из панадарских канатов с алмазной нитью специально для богини. Та вскарабкалась на борт. Благодаря магии Бирвота, судно не шелохнулось. Он опять произнес заклинание, и лишь тогда слабая качка возобновилась. С чешуи Нэрренират падали на выскобленные доски палубы тяжелые соленые капли.

Шестьдесят восьмой день плавания. Никаких приключений, ни штормов, ни пиратов (Бирвот обмолвился, что он был бы никудышным магом, если б допустил приключения такого сорта). Благодаря по-королевски щедрой плате и заклятью, рассеивающему любопытство, маленькая команда судна почти не интересовалась пассажирами. Лаймо и Роми изнывали бы от скуки, если б не ежедневные тренировки и не разговоры с Нэрренират. Богиня обитала на корме, где стояла также накрытая тентом машина. Это нарушало балансировку, но Бирвот выравнивал ее с помощью магических ухищрений.

Когда Нэрренират заняла свое привычное место, на корме сразу стало тесно, не повернешься.

– Это вам. – Щупальце швырнуло на палубу здоровенную трепыхающуюся рыбину с оранжевой полоской вдоль спины. – Вкусная.

– Вот умница! – Пробормотав это, один из матросов оглушил добычу ударом багра и поволок на камбуз.

Чары Бирвота заставляли членов команды считать Нэрренират собакой: вынужденная хитрость, иначе богиню просто не взяли бы на борт, ни за какие сокровища. Размеры «собаки» никого не удивляли, равно как и то, что она подозрительно много времени проводит в воде, кишащей морскими хищниками, и изъясняется по-человечески. Лишь изредка во взгляде того или иного моряка мелькало неуверенно-недоумевающее выражение, слабая тень сомнения, но Бирвот ежедневно обновлял свое заклятье. Не ровен час, люди освободятся от наваждения и увидят, кто лежит на корме: начнется паника, матросы, очень может статься, попрыгают за борт (лишь бы спастись от чудовища) и двухмачтовик останется без команды.