Щель между домами. Успел-таки туда втиснуться. Испачкав рубашку и разжившись свежими ссадинами, выбрался на соседнюю улицу. Будь он хоть немного покрупнее, вроде Фрешты, наверняка бы застрял.

– Эй! – окликнул его полугоблин, сидевший на корточках под стеной.

– Что это за придурки? – спросил Марек, подойдя к товарищу по несчастью.

– Не знаю, – тот говорил с придыханиями, невнятно, его грудная клетка ходила ходуном. – Гил знает, чем они обкурились или каких слопали мухоморов, но как меня увидели – так и давай гонять, а я ниче им не сделал.

– Думаешь, Гил в курсе?

– Не тупи, это ругательство, – парень раздвинул спекшиеся темные губы, выставив на обозрение тронутые кариесом клыки – поменьше, чем у гоблинов, но острее человеческих. – Ты знаешь кого-нибудь хуже Гила?

– Знаю одну сволочь из высокородных, Довмонта норг Рофенси. Этот тип в машине тоже какой-то норг. Может, они под заклятьем? Они на одной из соседних улиц сбили фавна, я видел.

– У тебя попить нету?
– Нет.

– Жалко. Я думал, может, у тебя в рюкзаке чего-нибудь есть…

Из- за длинного дома с укропно-луковыми зарослями на балконах выехал, сверкая позолотой, черный паромобиль. Теперь уже Марек крикнул:

– Бежим!

Полугоблин издал сквозь зубы панический стон, но резво вскочил на ноги, и они помчались по улице, высматривая, куда бы свернуть.

– Открыт сезон охоты на пешеходов!
– проорал позади то ли водитель черной машины, то ли сам хозяин.

Пахнущий плесенью и кошачьей мочой промежуток между домами. С горем пополам протиснулись.

– Бежим дальше! – задыхаясь, предложил спутник Марека. – Не отстанут же…

Выгнутый мостиком переулок. Булыжник ловит, как зеркало, свет уходящего солнца. Продуктовая лавка в цоколе ветхой громадины из серого кирпича – можно укрыться там… Не успели. Полугоблин оказался прав. Сперва послышалось угрожающее пыхтение, потом из-за поворота вылетел паромобиль. Выходивший из лавки человек с большой бутылкой молока от удара отлетел на несколько шагов. Зазвенело стекло. Смешанное с кровью молоко медленно растеклось, украшая мостовую страшноватыми красно-белыми разводами.

– Я из аппарата консорта, уроды!
– открыв дверцу, сообщил оцепеневшим свидетелям сидевший в машине сановник. – Я не буду тормозить перед каждым козлом, хрен дождетесь!

«Из „аппарата консорта" – это что значит? – оторопело подумал Марек. – То есть он появился из какого-то механического или магического агрегата, принадлежащего консорту? Хомункулус, что ли?…»

Машина нацелилась прямо на них, отрезая от спуска в лавку, и опять пришлось бежать. Очередная щель вывела на другую улицу. Марек дернул дверь ближайшего подъезда: заперто, как и следовало ожидать. Подъезды многоквартирных домов, если это не совсем трущобы, всегда запираются от незваных гостей, без ключа не откроешь.

– Э, зырь сюда!-окликнул его спутник, показывая на водосточную трубу.- Уйдем по крышам. Лазать умеешь? Мы с тобой худые, выдержит. Только подожди, пока я до верха не долезу, а то обломится. Я живо.

Шум парового двигателя. Полугоблин начал по-обезьяньи карабкаться. Заскрежетало, и нижний сегмент трубы, с виду прочной и надежной, свалился на булыжник. Вцепившийся в нее парень, оглушенный ударом, жалобно замычал, помянул недобрым словом повелителя темных эльфов, с трудом сел.

– Вставай! – тормошил его Марек. – Они уже близко!

Страдальчески сморщив и без того гротескную физиономию, полугоблин ухватился за протянутую руку, неловко встал.

– Идем сюда, – Марек потащил его к спасительной щели.

Паромобиль догонял их, пыхтя и завывая – кто-то из сидевших внутри давил на клаксон.

Измученный погоней, еще не успевший опомниться после падения, полугоблин в двух шагах от укрытия оступился и растянулся на тротуаре.

Опершись ободранными до крови ладонями о пыльную брусчатку, приподнялся, принял сидячее положение. Он двигался слишком медленно, а машина мчалась прямо на него: если не отвернет, вытянутые ноги полугоблина, тощие, в желтых штиблетах и цветных полосатых носках, окажутся под ее левым колесом… Осознавая все это, Марек с ужасом смотрел на приближающийся паромобиль, но не только смотрел, одновременно еще и действовал: схватил своего спутника за ворот и сумасшедшим рывком втащил в укрытие. Машина пронеслась мимо, сверкнув лакированным черным боком.

– Пошли, – прохрипел Марек, прислонившись к заплесневелой стене. – Если у этих скотов есть огненные шары, они могут нас даже тут достать.

Очки с темными стеклами свалились и хрустнули под подошвой. Не трагедия, в рюкзаке лежат еще две пары. Полугоблин, подвывая сквозь зубы, выпрямился, и они двинулись к противоположному просвету.

– Я обоссался, – горестным тоном сообщил спутник Марека. – Можешь смеяться, обоссался. Ну, есть же предел…

У него это признание вызвало не смех, а вспышку бешенства: надо же затравить до такого унижения… Пусть пеняют на себя!
– Ты тоже можешь смеяться, но я сейчас убью их.