Шрифт:
Картис укоризненно покачал головой.
– Бел, ты хотя бы предупреждай в следующий раз!
– О чем?
– невинно улыбнулась она.
– Об этом! А если бы он на нас кинулся?
– Кто? Одер?!
– неподдельно изумилась Белка.
– Нет! Другой!!!
– Тогда я открутила бы ему уши, - неожиданно посерьезнела Гончая.
– Не волнуйтесь, мой друг хорошо знает, где остановиться. Он, конечно, временами бывает сущим зверем, но во всем остальном мне не в чем его упрекнуть.
Лакр тихонько фыркнул.
– Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что вы с ним вместе на охоту ходите!
– Да, бывает.
– Что?!
– Бывает, говорю, - смущенно призналась Белка.
– На самом деле он - отличный партнер для Проклятого Леса. И отменный охотник на всякую дичь, у которой, помимо шкуры и мяса, есть острые зубы или ядовитый хвост. Так что мы неплохо ладим.
Ланниец подавился готовой фразой и ошарашено вытаращился на маленькую Гончую.
– Боги, Бел...
– выдавил он, наконец.
– И много у тебя таких... друзей?
– Около полусотни.
Эльфы переглянулись.
– И что? Все такие, как этот?!
– Кхм, - странно кашлянула она.
– Ну, почему все? Есть рыжие, серые, парочка золотистых, которые... м-м-м, получше других себя контролируют. Есть серебристый, а черный - один, как мой Курш. По крайней мере, среди ЭТОЙ части Леса. Но нам это только на руку: вожак, по моему убеждению, должен отличаться от остальных, а ОН и десять лет назад был в своей стае лучшим.
Тирриниэль обреченно вздохнул.
– Он тоже тебя слушается?
– Конечно, - улыбнулась Белка.
– Мне невозможно отказать. Хотя на зверя моя магия плохо действует. Симпатия, признательность, ласка - да, но слепого обожания и безумного влечения нет и в помине. И это очень хорошо, Тиль. Настолько хорошо, что никого другого я к себе близко не подпущу, а этих обормотов как-то терплю и не боюсь свести с ума одним только видом. Вот и получается, что лучше подопечных в здешних местах для меня не сыскать. Пусть мохнатые и зубастые, зато они - единственные во всем мире, кто верен мне просто так, из уважения. И для кого моя сила - лишь дополнительный аргумент в пользу поддержания теплых отношений.
Владыка эльфов странно покосился.
– Хочешь сказать, ты им доверяешь?
– Полностью, Тиль.
– И Тора бы доверила?
– усомнился Картис, но Белка только загадочно улыбнулась.
– Да, друг мой. Даже его.
– Гм, - задумался Тирриниэль.
– А не боишься, что поранят? Звери все-таки...
– Нет, - Белка улыбнулась шире.
– Волки, как ты знаешь, живут по законам стаи. А здешние - еще и по законам Проклятого Леса. То есть, они никогда и ни при каких условиях не поднимут руку... э-э, то есть, лапу... на самку. Тем более такую, как я. У них это в крови - охранять стаю и детенышей.
– А они считают тебя своей стаей?
– Где-то. В чем-то.
– Бел...
– вдруг нахмурился Тиль, чувствуя некую недоговоренность, но она вдруг остановила его жестом.
– Подожди, потом сам поймешь. Когда придет время, я все тебе покажу. Сейчас для этого просто не время и не место. Хорошо?
Владыка Л'аэртэ неохотно кивнул, и Белка облегченно вздохнула. А потом заслышала тихий шум в кустах и насмешливо бросила:
– Шир, ты чего там застрял? Решил, что я не услышу твоих шагов?
Братья изумленно повернули головы, но из темноты и в самом деле донеслось смущенное покашливание.
– Да знаешь... я тут одного нашего знакомого встретил. И он лежит неподалеку в крайне неприглядном виде.
– И застрял там только ради дохлого вампира?
– делано удивилась Гончая.
– Ну, и поэтому тоже, - задумчиво отозвался невидимый Шир.
– Забавно у него разодрана шея... будто зверь вцепился. А грудь-то - ужас какой: зубищи-то, зубищи у того зверя. Прямо кинжалы, а не зубы. И лапы, и когти... здоровущий же должен быть... жаль, я не видел со стороны... у-ух, как Одера славно разорвало! От горла до самого...
– Ну, хватит, - не выдержала Гончая.
– Лучше выкинь его куда-нибудь, чтобы не портил воздух, и будь так добр - избавь меня от подробностей.
Из кустов донесся тихий смешок, а потом - шорох оттаскиваемой в сторону падали: кажется, Шир не видел ничего зазорного в том, чтобы выполнять работу могильщика. Нет, закапывать по всем правилам вампира он, конечно же, не станет. Но то, что даже не возразил, уже любопытно. Возиться со смердящим трупом четырехсотлетнего кровососа - занятие не из благородных. Работа, прямо скажем, не для вернувшегося с охоты воина. Но он без возражений за нее взялся и даже посмеивается над какой-то славной шуткой.