— Типун тебе на язык!!!

— То-то же! И болеть наверняка не хочешь, чтобы убедиться, что здоровье это добро, — поддел друга знахарь. — Так что, возвращаясь к началу разговора, можно сказать, что не нужно окунаться в грязь или испытывать болезни, чтобы убедиться, что это плохо. Чтобы понять, что добро, а что зло, не обязательно нужно экспериментировать с последним. Вот что-то настолько же очевидноедля ирейцев в людях их от вас и оттолкнуло!

— Узнать бы еще, что, — вздохнул Павлов. — Или кто. Вдруг это они не сами додумались?

Стало светлее. Туннель вывел их в огромный подземный зал. Перед глазами предстала величественная картина. Кристаллы разных форм и размеров покрывали свод и стены, искрясь в свете сотен плавающих под потолком шаров. Расположенные вокруг вытянутого озера сталактиты и сталагмиты придавали пещере нереальную красоту. Неподвижная гладь воды светилась нежным ультрамарином, отражая окружающее великолепие. А на другом берегу раскинулся фантастический подземный город! Он напоминал термитник. Высеченные в скалах дома высились друг над другом и переплетались с встроенными между ними глиняными хибарками. Узкие улочки ходами пронизывали городок, теряясь в арках и двориках. Вокруг конгломерата зданий по спирали вились терраски, по бокам пещеры переходя в высеченные прямо в скальном массиве галереи. Окошечки в домах были совсем малюсенькими, а двери, вероятно, все были обращены внутрь диковинного города.

На террасах и по берегу озера ходили группы местных, гномов и эльфов разного возраста, одетых в красивую нарядную одежду. Около каждой группы находился гном, одетый, судя по всему, в здешний старинный костюм. Мужчины — в клетчатые рубашки с закатанными рукавами, кожаные штаны и крепкие башмаки на шнуровках. И у каждого был небольшой заступ. Женщины были одеты в длинные до щиколоток закрытые платья с пышной юбкой и белым фартуком. Их длинные волосы были заплетены в косы с яркими лентами, а у некоторых красиво уложены вокруг головы. На ногах у них были деревянные туфли с загнутыми носами. Все о чем-то увлеченно разговаривали.

Трофимов тут же вспомнил про свой чудо — прибор и принялся фотографировать. Члены экспедиции решили обогнуть озеро и приблизиться к местным. Но стоило тем заметить незваных гостей, как разговоры смолкли и все ирейцы развернулись в их сторону. Сразу стало неуютно. Эльфы и гномы молча смотрели на них, фиксируя взглядом каждое движение.

— Я так не могу! — шепотом сказала Катя.

— Ну что они пялятся?! Смотрят как на тараканов в стерильной кухне! — буркнул Трофимов.

— Здравствуйте, — приветствовал ирейцев Дмитрий, выходя вперед. Они уже подошли достаточно близко, чтобы спокойно разговаривать. Вблизи было видно, что налепленные один на другой дома давно уже не жилые. Со стороны города открывалось несколько туннелей, в которые уходили проложенные по земле рельсы узкоколейки, а под потолком висели старомодные лампы накаливания, закрытые железными решетчатыми колпаками. Они были расположены на расстоянии метра три друг от друга и змейкой убегали вглубь горы, освещая тусклым светом проходы, кое-где укрепленные потемневшими от времени сваями. У входов в туннели стояли открытые деревянные вагонетки и дрезины.

— Ой, какая древность, — прошептал Рязанов, проходя мимо дрезины. — Я в музее на Земле такую видел!

Все это действительно напоминало историческую достопримечательность, а одетые в старинные костюмы гномы — экскурсоводов.

— Здравствуйте, — повторил знахарь. Ирейцы не шелохнулись, продолжая молча смотреть. Он почувствовал исходящее от них напряжение и настороженность. Местные как по команде закрыли свою ауру и излучения мозга. Земляне действительно здесь были нежелательными гостями. В одной из групп он заметил того самого мальчишку, который был со слепышом. Его уже почистили, причесали, и выглядел он сейчас так же опрятно, как и остальные. Он улыбнулся мальчонке, но тот скрылся за спины родителей и общаться не пожелал. Дмитрий ощутил среди ирейцев быстрый обмен телепатическими сигналами.

Вперед вышло несколько эльфов и гномов.

— Мы уполномочены оповестить вас, что вам нельзя здесь находиться, — сказал дородный гном — экскурсовод с кудрявой рыжей бородой.

— Вы должны уйти, — сказал эльф.

— Но почему?! Что мы такого сделали?! — не выдержал Рязанов. Он был совсем молоденьким безусым юнцом и, несмотря на выучку, такая категоричность местных его обескуражила и оскорбила. Знахарь отчетливо это почувствовал. Павлов шикнул на своего подчиненного, но слова уже были произнесены.

— Это наша историко — архитектурная ценность. Уходите. Мы не хотим, чтобы вы были рядом, — сказала гномиха с короной вокруг головы из уложенных толстых кос.

Дмитрий попробовал обратиться к представителям ирейцев телепатически, но те мгновенно усилили ментальную защиту. А между местными и землянами возник невидимый, но осязаемый знахарем плотный барьер. Его экскурсанты явно возвели совместно, прикрыв себя и своих делегатов. Дмитрия местные причислили к землянам.

Он сконцентрировал часть своей ментальной энергии, сформировал ее в тонкий длинный невидимый щуп и плавно проткнул им барьер, затем разделив его и осторожно коснувшись сознания сразу всех делегатов, пригласил их на разговор. Катя, поняв, что он делает, напряженно следила за ним. Она прекрасно понимала, как это трудно. Она бы ни за что одна не смогла пробить коллективный блок защитного поля! Дмитрий очень сильный маг! Но при этом удивительно мягкий и тактичный. Он мог бы ЗАСТАВИТЬ их общаться с собой, сминая защиту и насильно врываясь в сознание. Мог бы узнать ВСЕ, просто выпотрошив их память. Но он этого не сделал. Он просто коснулся их Сущностей, призывая к контакту.

И ирейцы поняли это, но общаться по — прежнему отказались. Знахарь уловил быстрый обмен мыслями. Ментальные блоки тут же стали сильнее. Он понял, что все находящиеся в пещере ирейцы помогают своим парламентерам. Его отстраняли. Мягко, но настойчиво. И он не стал упираться, потому что считал порочным и загрязняющимлюбое немотивированное насилие. Он тут же втянул обратно ментальный щуп, и тут же почувствовал, как проделанное им отверстие в прикрывавшим местных щите схлопнулось. Они изолировались от людей, стремясь не подпускать их к себе даже в мыслях.