Похоже, Господь вослед отлученному от сана отцу Драконию, посчитал сложившуюся ситуацию нетерпимой и — за неимением в России людей, которые сильно хотели чего-то иного, помимо денег, вознамерился отдать страну людям, которые не хотели ничего, как Егоров, или не знали, чего хотели. Во всяком случае, не одних только денег. Пожалуй, это была единственная (невостребованная) часть общества, которая еще ни разу не управляла страной.

Зайцы-орденоносцы, вперед!

Боже мой, отошел от окна Егоров, какая чушь лезет в голову!

Определенно, в его сознании произошли некие изменения: он, как разгоряченный маньяк, бросался в прохладную воду Сети БТ, и как маньяк окоченевший бросался туда же, но — уже в воду согретую. Ему стало казаться с некоторых пор, что вода (она же дым) Сети БТ первична, в то время как его сознание вторично. Сознанию было назначено скользить над водой, как утреннему туману. Теперь Егоров знал, что имели в виду музыканты группы «Deep purple» — авторы бессмертной песни «Smoke on the water», понимал, почему их каждый год принимал президент России. А вдруг и он там… в БТ? — посетила Егорова совершенно безумная мысль.

Сеть БТ была подобно плаценте в материнской утробе, куда Егоров — давно не младенец — раз за разом возвращался вопреки закону природы. Он был готов растворить свое сознание вместе с просроченными мечтами и отсроченными победами в исцеляющей его боли плаценте, то есть, в сущности, смоделировать новый закон обществоведения — перехода индивидуального бессознательного в коллективное сознательное, которое, как ему только что открылось, должно управлять страной.

Егоров подумал, что если ему выпал выигрышный номер, он будет моделировать будущее по Сети БТ.

Он не сомневался, что знает, как спасти страну и что нужно народу. Единственно, смущало, что существительные в этом предложении легко менялись местами: «…спасти народи что нужно стране». Политическая наука утверждала, что подобная взаимозаменяемость — свидетельство ложности тезиса. Но Егорову было плевать. В политике все тезисы изначально ложные. Так что речь шла всего лишь о стилистическом оформлении лжи, которым можно было пренебречь.

Егоров отправил вдогонку деду Буцыло e-mail, где сообщил пароль для разового входа в Сеть БТ, проинформировал деда, что выступает его поручителем перед Советом Сети.

Чтобы стать полноправным бэтэшником, если, конечно у него возникнет такое желание, деду предстояло ответить на три вопроса вступительной анкеты — ЕГЭ-БТ.Вопросы каждый день были разные и почти всегда странные. А затем в течение пятнадцати минут прислать стихотворение на Большую Тему.Совет Сети — он формировался ежедневно методом произвольной компьютерной выборки, то есть в высшей степени демократично — должен был ознакомиться с ответами, оценить стихотворение и либо принять деда Буцыло в БТ, либо дать ему от ворот поворот.

Сегодня вопросы анкеты звучали так:

Егоров переместился на страничку ЕГЭ-БТи стал ждать.

Дед включился в игру с удивительной для его возраста оперативностью. Он легко обращался с айпадом, опровергая расхожий тезис, что в старости мозги плесневеют, и, вызывая тем самым зависть у Егорова, который был моложе, но насчет айпада тупее. Похоже, дед отвечал прямо из машины, скользя пальцами по сенсорной клавиатуре. Егоров о таком даже и не мечтал.

«Выборы в России», — так ответил дед на первый вопрос.

«Думаю, что она молодец, если ей это удалось. Если нет — думать не о чем», — на второй.

На третий дед Буцыло ответил более подробно: «В аэропорту города Кутаиси в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году накануне первой отсидки. Была снежная буря, самолеты не летали, зал ожидания был переполнен, я спал на полу под скамейкой. Проснувшись, я увидел прямо перед собой ноги в ботинках с заправленными в носки кончиками шнурков. Я посмотрел по сторонам и убедился, что шнурки на всех без исключения ботинках заправлены в носки. Тогда я понял, что народы — это мысли Бога, но Его мысли насчет шнурков я не понял».