— Значит, вы, Святослав Игоревич, не Остап Бендер, который хотел получить долю от неправедно нажитых миллионов. Вы — Корейко, который хочет пристроить капитал в надежное место. Вам не о чем беспокоиться. Вы сделали правильный выбор, — подбодрила собеседника Аврелия.

— Еще нет, — поправил ее мужчина. — А беспокоиться всегда есть о чем. Деньги, как женщины, любят беспокойство, потому что это разновидность заботы о них.

— Излишнее беспокойство, как безумная любовь, иногда приводит к противоположным результатам, — тактично заметила Аврелия, легко и естественно играя (хотя почему, собственно, играя?) роль владелицы фирмы-однодневки, готовой предоставить клиенту любые услуги за его счет. — Вы совершенно правы: деньги любят беспокойство. Но еще больше — на уровне подсознания, как сын мать, а дочь отца — они любят закон. «Линия воды» всегда и все делает по закону.

— Вы полагаете, к деньгам применимо понятие «подсознание»? — удивился мужчина. — Неужели финансы живут по законам доктора Фрейда?

— О да! — с пафосом ответила Аврелия. — Счастливы те, кому удается постигнуть, а затем воспользоваться этими законами на практике.

— Неужели с помощью гипноза? — спросил мужчина.

— К сожалению, деньги не поддаются гипнозу, — вслушиваясь в слова собеседника, Аврелия пришла к выводу, что он — русский, живущий в Штатах, но часто бывающий в Европе. — Они сами — лучший в мире гипнотизер. Сколько тысяч лет они гипнотизируют людей, превращают одних в преступников, других — в благотворителей. Мы все живем под их гипнозом. Честно говоря, — призналась она, — я не знаю, по каким признакам они отбирают для себя партнеров, но думаю, что один из них — уважение к закону…

— Воды? — уточнил мужчина.

Аврелия поняла, что все предопределено, хотя даже приблизительно не представляла себе, что именно предопределено. Она ощутила себя «законсервированным» агентом, к которому явился с неведомым заданием связной из центра… воды, чтобы отправить ее… на остров?

— Сахарной воды, — Аврелия по собственной инициативе усложнила пароль.

— Не будем спешить, — мягко охладил ее пыл мужчина. — Решение о сотрудничестве еще не принято. Но если мы с вами договоримся, сахара вам хватит до конца жизни. Хотя, — добавил после паузы, — я не знаю, сколько ложек вы кладете в чашку.

— Я полагаю, — строго ответила Аврелия, — либретто пройдено. Хотелось бы увидеть всю партитуру.

— Она вас не разочарует, — заверил мужчина.

— Я люблю серьезную музыку, — сказала Аврелия. — Мне бы хотелось услышать что-то вроде «Тангейзера», или «Золота Рейна». Если вы пригласите меня на оперетту, водевиль, или какой-нибудь смешной современный балет, я… верну билет.

— Музыка денег непредсказуема, — заметил собеседник, — она редко бывает однозначно легкой или однозначно тяжелой. Камерной — да, но только как награда избранным. Редко кому выпадает честь наслаждаться в одиночестве искусством выдающихся исполнителей. Для музыки денег характерно смешение жанров и стилей, произвольный выбор инструментов. Можно вспомнить гениальное определение: сумбур вместо музыки. Иногда она начинается как шлягер, рэп, или похабная частушка, а заканчивается торжественно и неотвратимо, как гимн. Иногда, наоборот, начинается как бессмысленная какофония, а заканчивается как… комическая опера, или музыкальный театр абсурда.

— А очень часто, — добавила Аврелия, — начинается как преступление, а заканчивается как наказание.

— Никто не собирается нарушать действующее российское законодательство, — успокоил ее мужчина. — Если мы обо всем договоримся, вы убедитесь, что мы — надежные партнеры. Крейсер «Аврора» должен выстрелить по Зимнему Дворцу. Матросы должны взять штурмом Бастилию.

— Разве Бастилию брали штурмом матросы? — удивилась Аврелия.

— Почему бы и нет? — засмеялся мужчина. — Вода во все времена — колыбель революции, а люди воды — революционеры.

— В таком случае мне хочется знать, как называется ваша… смелая партия? — У Аврелии чуть не сорвалось с языка: «Неужели партия воды?»

— Обязательно узнаете. Вы получите по электронной почте полный пакет документов и описание проекта. Я сегодня же доложу руководству о нашем разговоре. Окончательное решение принимаю не я. Не буду скрывать, Аврелия, деятельность, точнее, девственность вашей фирмы произвела на меня самое благоприятное впечатление. Как и вы, Аврелия. Мне бы очень хотелось, чтобы мои поручители остановились на… «Линии воды».

— Вы полагаете, что я тоже девственница? — поинтересовалась Аврелия.

— Вы — больше, чем девственница, — ответил мужчина. — Вы возвращаете девственность погрязшему в финансовых и прочих пороках миру.

— Но девственность фирмы, — задумалась над комплиментом Аврелия, — не лучший для нее способ выиграть тендер, если конечно, речь идет о тендере.

— Мне тоже нравится опера «Тангейзер», — не стал углубляться в тему тендера собеседник. — Я наслаждался ею много раз в разных странах. Мне кажется, что в русской транскрипции «Тангейзер» претендует на нечто более существенное, нежели имя миннезингера. В этом слове как будто сливаются напор природной силы воды — «гейзер» и мощь военной машины — «танк». Если все сложится, мы назовем наш совместный проект именно так — «Тангейзер-М», я имею в виду Москву. Мы свяжемся с вами в самое ближайшее время, Аврелия!

Поставив телефон на подзарядку, Аврелия, воспользовавшись другим телефоном, распорядилась немедленно очистить от субарендаторов и привести в порядок съемный офис по адресу, где была зарегистрирована «Линия воды».

Солнце к этому времени уже исчезло за горизонтом (горящим над Москвой зонтом). Зонт, если и горел, то синим пламенем, в котором никогда не сгорает то, что люди хотят сжечь сильнее всего. Утратив всякую надежду догнать золотую монету солнца, над Москвой синим пламенем, как две конфорки, горели человеческая алчность и — человеческая же мечта о справедливости.