– Ivan, мне надо ехать! Не могут без меня обойтись... мать их! Я рад тебя видеть, парень! – Он ухмыльнулся. – Располагайся, отдыхай.

– Эмм... То есть...

– Да, ты остаешься здесь, на вилле. У тебя были не самые легкие деньки, как я понимаю?

– Да уж... Ричи, могу я отправить весточку одному человеку? А то пропал вроде как... Волнуется, полагаю. Я смогу отсюда позвонить?

– Конечно, Kozak, но... не все так просто. Когда я вернусь, а вернусь, наверное, через несколько дней, мы с тобой обо всем подробно переговорим. Весточку можно отправить... почему б и нет? В виде SMS-сообщения. А позвонить сможешь несколько поздней, уже после моего возвращения!

– Понял, босс.

– Нас ждут большие дела, Ivan. Не забыл, о чем мне говорил... хм... когда мы с тобой беседовали в крайний раз?

– На память пока не жалуюсь, босс.

– Ну вот и о'кей! Этого парня, – Доккинз кивнул в сторону молодого человека, – зовут Юсуф. Он тут вроде старшего менеджера.

Парень слегка поклонился, учтиво, без подобострастия. Иван видел собственное отражение в отзеркаливающих стеклах галереи (под сводами которой было тепло и чуть душновато). Униформа местами была порвана и свисала лохмотьями, словно за ним гнались собаки. Темные маслянистые пятна на куртке и на брюках соседствовали с подозрительными бурыми. Руки липкие, лицо грязное... Видок у него нынче, как у маньяка, только что прирезавшего парочку граждан по темному времени.

Но парень, которому Доккинз представил своего «протеже», хотя и не мог не видеть всего этого, даже бровью не повел.

– Самого хозяина нет, он в отъезде, – Доккинз с явным сожалением посмотрел на столик с напитками и закусками. – Юсуф тебе покажет твои апартаменты. Напишешь по-английски сообщение: жив, здоров, работаю, скучаю. По возможности позвоню... Без подробностей, о'кей? Напишешь номер телефона, на который следует отправить SMS! Потом передашь листок Юсуфу, он наберет текст и отправит!

– Хорошо, босс. Спасибо... за все.

– Ну, тогда до встречи, Kozak!

Иван проснулся около получаса назад, но вставать пока было лень.

Ему выделили одну из гостевых комнат, располагающуюся на третьем этаже виллы. Вернее сказать, это была – и по убранству, и по площади – даже не комната, а нечто вроде апартаментов в каком-нибудь «Риц-Карлтоне».

Он прекрасно выспался в своей шикарной постели. Окна были плотно зашторены; в комнате витали разбавленные синеватым светом ночника сумерки. Циферблат часов, заключенных в круг с символами, исполненными в арабском стиле, показывал четверть одиннадцатого утра.

Иван подоткнул невесомые подушки под спину; уселся в постели. Он уже толком и не мог вспомнить, где и когда он так основательно высыпался, как здесь. Почти девять часов крепкого безмятежного сна. Надо же.

А вот первая ночь для него выдалась бессонной. И неудивительно, если вспомнить, какой стресс ему довелось пережить...

Сначала босс – пусть и временный начальник, о котором он, в сущности, так ничего и не узнал за месяц своего пребывания на объекте – пускает себе пулю в лоб. И тут вот еще что важно. Прежде, чем рассадить собственный чердак пулей из револьвера, Papa ведь заходил в «пультовую». Всего за каких пару-тройку минут до рокового выстрела он разговаривал с Козаком. Произнеси тогда Иван хоть одно слово поперек, и, возможно, учитывая, что он-то был безоружен, сам лежал бы в «пультовой» с дырой в голове. Почему застрелился старший охраны объекта?.. Скорее всего, спятил. С другой стороны, если бы этот тип не рехнулся и не разнес себе череп, то Иван мог бы куковать там, на объекте, еще невесть сколько дней и ночей. И, тихо сходя с катушек, дожидаться, когда о нем вспомнит Доккинз или иной босс из той странной фирмы, в штат которой его угораздило отобраться некоторое время назад... Так что можно считать, что ему повезло.

Первые часы своего пребывания на этой вилле Иван не мог свыкнуться с окружающей его шикарной обстановкой. Все ждал, что вот-вот за ним явятся люди в камуфляже и в шлем-масках. И выдернут его отсюда. Мол, наш коллега Доккинз чего-то начудил. Возможно, хватил лишку. А старший босс – разобрался и велел все переиграть. Или же на небесах те, кто отвечают за кадровые решение, за ротацию и воздаяние, разобрались. Грешникам ведь не положено обретаться в раю. Так что – наручники, мешок, вертолет.

Но минул день, затем ночь и утро, и еще день. За ним так никто и не приехал. Его так никто и не потревожил. Козак не знал, сколько продлится эта его райская жизнь. Но для себя решил, что раз уж его сюда привезли, надо извлечь максимум пользы: выспаться, отдохнуть, набраться сил, а там... Ну а там будет видно.

Иван повернул голову к арочному проему, сквозь который, угадываясь в полусумраке, была видна дверь, через которую можно пройти в эти временно занимаемые им апартаменты.

Еще не разглядев толком закутанную в шелка фигурку, он усмехнулся краешком губ. Сервис в этом райском местечке, надо сказать, – отменный. Все для удобства гостя. Но и, вместе с тем, несколько навязчивый. Поскольку сам гость о подобном обхождении, о VIP-услугах изначально не просил.

В апартаменты прошла, катя впереди себя тележку со снедью, девушка лет восемнадцати. И тут же некто невидимый Козаку затворил обе створки позолоченной двери.

Как зовут эту особу, Иван, признаться, до сих пор не в курсе. «Мажордом» Юсуф в первый же день сказал примерно так: хонум [12] в твоем полном распоряжении, уважаемый гость. Он повторял эту фразу еще несколько раз, вкладывая в нее легко читаемый посыл. На вопрос «уважаемого гостя», а как звать-то девушку, Юсуф с белозубой улыбкой сказал: «хонум и хонум... можешь сам дать ей имя»...