Иван не раз перехватывал на себе внимательные взгляды местных. Улыбаются, лопочут что-то на смеси дари, английского и даже русского... А сами – щелк – и «сфотографировали»: образ мужчины, которого привез на Майвану Юсуф Шерали, отложен в памяти. На всякий случай.

Если его и хотели «засветить» в местных сферах, среди определенного круга людей, то эту задачу можно считать выполненной.

Из переулка ювелирных и антикварных лавок они вышли уже непосредственно к торговым рядам рынка. Юсуфа и его спутников все это время сопровождали четверо мужчин в цивильной одежде. Двое из них с виду южане, другие двое – европейской наружности. Тем, что человек приезжает на рынок в сопровождении охраны, здесь никого не удивить.

Рука женщины коснулась локтя Козака.

– Да, Жанна?

– Ivan, вы так и не выбрали подарок своей жене?

– Пока не вижу ничего подходящего.

– Экий вы разборчивый и привередливый. Выберите же что-нибудь! Время для шопинга истекает. Мне нужно будет передать вашей жене от вас какой-нибудь сувенир.

– Ivan, выберите что-нибудь на свой вкус, – сказал Юсуф. – Я заплачу.

– Спасибо, Юсуф. Но я не люблю делать такого рода подарки не на свои, а на чужие деньги. Разве что... У меня есть деньги на счету.

– Вот и прекрасно, – сказал парень. Он вдруг усмехнулся. – Какие проблемы, Иванджон? Я оплачу ваш «чек» за покупку. А вы вернете мне деньги, когда получите доступ к своим счетам.

Они продвигались вдоль рядов, где работали мастера чеканки по золоту и где продавалась – как и в лавках – «ювелирка» и всякого рода бижутерия. Вокруг – невообразимая пестрота лиц и одеяний, шум и гам! Все чего-то предлагали, хватали за руки, упрашивали, уламывали, убалтывали...

Какой-то мужчина в местном одеянии, в довольно обшарпанной накидке кочевника-нуристанка, на мгновение вклинился в кучку торговцев и ремесленников, обступивших Юсуфа и его спутников. Взгляд Ивана на мгновение задержался на небритом, грязном, закопченном лице пуштуна. Тот слегка дернул его за рукав куртки, как бы приглашая, зовя куда-то или предлагая у него что-то купить. Охранник оттолкнул этого дикаря, и тот был вынужден отойти в сторонку...

Иван медленно опустил правую руку в карман. Одновременно он показал левой рукой на кольца с полудрагоценными камнями, разложенными на прилавке, у которого они только что остановились.

– Неплохое колечко... Вернее, перстенек. Вот тот, с зеленым камнем. Это что, изумруд?

Жанна и Юсуф принялись разглядывать ажурный золотой перстень с зеленоватым камнем величиной с небольшую виноградину...

Иван, обернувшись на ближнего к нему охранника, убедился, что тот смотрит в сторону. Медленно расправил скомканный листок. Держа записку в сложенной в лодочку ладони перед собой, пробежал глазами текст. Он был на английском языке, черными чернилами или шариковой ручкой, печатными буквами. В переводе на русский текст записки гласил:

Иван неспешно посмотрел по сторонам. Пуштун обнаружился неподалеку, он стоял в проходе меж двух павильонов. Тоже смотрел на него, на европейца, одетого в куртку цвета хаки.

Иван знал, кто этот человек, они знакомы не менее десяти лет. И он понимал, о чем идет речь в этой незаметно подброшенной ему записке. Он даже примерно представлял, что может произойти, если он вдруг надумает принять предложение «пуштуна». В торговых рядах учинится какой-нибудь гвалт; кто-то с кем-то начнет выяснять отношения, или попытается что-то стащить, или перевернут столы с разложенным товаром... Случится нечто такое, что отвлечет внимание большинства из тех, кто находится поблизости от этого места. Тех, кто окружает сейчас Ивана Козака. Ну а дальше дело техники. Иван может, воспользовавшись минутной неразберихой, попытаться ускользнуть. Проскочить по проходу меж павильонов, где его уже ожидает какой-то транспорт. К тому же, «пуштун» здесь наверняка не один...

Но все равно это рискованная акция. Может ли Иван сейчас ставить на кон наряду с собственной жизнью жизни других людей? Пусть даже они выполняют приказ, исполняют свой служебный долг? Да и нужно ли сейчас выходить изигры? А в том, что развязка приближается, в том, что пошла уже финальная раздача, он нисколько не сомневается...

Козак медленно покачал головой – из стороны в сторону. После чего «пуштун» уже окончательно скрылся с глаз.

– Что, не нравится? – Жанна, похоже, заметила это его покачивание головой и теперь, держа перстенек в пальцах, смотрела на него. – А я как раз хотела похвалить ваш выбор.

– Нет, нет, все нормально! Это я так... задумался о своем!

– Это не изумруд, конечно, – внимание женщины вновь сосредоточилось на перстне, который она положила на затянутую в перчатку ладонь. – Скорее всего, турмалин.

Торговец говорит, что перстень старинный, начала прошлого века... Врет, конечно!

– Берем.

– В принципе, вещица достойная. Вот только этот жулик заламывает изрядную цену... Три тысячи долларов хочет! Или в афгани по курсу. Но ничего, Юсуф сейчас договорится о скидке.

Парень что-то сказал на своем наречии торговцу, пожилому морщинистому мужчине в чалме, вытащил из пухлого портмоне пачку стодолларовых купюр. Отсчитав десять «франклинов», свернул их пополам, передал... Мужчина в чалме несколько раз мелко поклонился, достал откуда-то из-под прилавка бархатную коробочку, положил в нее перстень и протянул племеннику Фархода Шерали.

– Я тут тоже себе одну вещичку присмотрела!

Жанна взяла с прилавка золотой браслет с вставками из каких-то полудрагоценных камней голубоватого и розового цвета. Примерила его, не снимая с руки перчатку...