Анна Козакова стояла перед большим, в полтора человеческих роста, зеркалом в расположенном на седьмом этаже гостиничного номера-люкс. На ней было вечернее платье золотистой расцветки: юбка и корсет из атласа и парчи расшиты золотыми нитями. Плечи и руки – выше того места, где заканчиваются перчатки – обнажены. Лиф украшен не только золотым шитьем, но и жемчугом. Платье длинное; туфли тоже золотистого цвета, с бриллиантовой крошкой на мысках и на пряжках. Тончайший шарфик цвета морской волны, расшитый золотыми узорами, призван прикрыть плечи, если того потребует обстановка. Наряд дополняет дамская сумочка от Диора цвета перламутр; она была украшена стразами.

Сама Анна предпочла бы надеть вечернее платье – если уж совсем без этого не обойтись – классического черного цвета. Но Игорь, пусть и мягко, пусть и деликатно, настоял, чтобы она из нескольких предложенных ей еще в Москве вариантов выбрала именно этот.

Козакова обернулась к мужчине, который ненавязчиво разглядывал ее через арочный проход «сьюта», оставаясь при этом в гостиной.

– Игорь... ну как я вам?

– Превосходно! Как говорят наши друзья итальянцы: L'abito non fa il monaco... [19] Bellissimo! Bellissimo! Вы само очарование!

– Правда? Или вы так подшучиваете над бедной девушкой?

– Что вы! Очень, очень вам идет, Анна... Это чудесное платье еще больше подчеркивает вашу красоту.

– Хвали#те меня, хвали#те! – Анна нервно рассмеялась. – А то, признаться, поджилки трясутся.

– Не надо нервничать, все будет отлично! – заверил ее Игорь. – Вид у вас королевский! Но кое-чего все же не достает.

– Чего именно? Шарма?

– Как вы можете такое говорить! Вы выглядите...charmant!

Из-за его спины показался Виктор. Антонов тоже уже был полностью экипирован: элегантный костюм от Армани темно-синей расцветки, вместо галстука – бабочка, гладко выбрит, волосы еще чуть влажные после душа.

– Charmant! – Виктор, улыбаясь, подошел к своей спутнице. – Очаровательно! Но Игорь прав: кое-чего не достает...

Он взял у сотрудника бархатную коробочку. Сам открыл ее. Достал оттуда серьги с изумрудными – в золотом креплении – подвесками...

– Аня, у тебя красивые сережки... Но надень-ка эти!

Козакова сняла свои довольно простенькие, с маленькими камушками, серьги. Положила их на столик. Потом продела в ушные раковины те, что дал Виктор. И... застыла перед зеркалом. Как мало надо женщине, чтобы она хоть на короткое время забылась, отвлеклась от серых будней и забот!

– Прекрасно гармонируют с твоими зелеными глазами, – сказал Виктор.

– Bellissimo! – Игорь восхищенно поцокал языком. – Вам очень, очень идет!

Он достал из кармана пиджака еще один небольшой сверток. Передал его шефу. Тот, открыв упаковку с эмблемой ювелирного дома Tiffany & Co, протянул бордового цвета коробочку несколько опешившей женщине.

– Не хочу лишать тебя удовольствия, дорогая... Открой-ка сама!

Козакова открыла футлярчик... и невольно ахнула. Осторожно, кончиками пальцев, извлекла на свет божий кулон, закрепленный на ажурной, витой золотой цепочке. Кулон был в виде латинской буквы V и украшен бриллиантовой крошкой.

– Это... это – мне?

Виктор взял у нее ювелирное украшение; примерился и застегнул крепление. Кулон в свете ярких люстр переливался, сиял, вспыхивал всеми цветами радуги...

– А разве тут есть другие женщины? Видишь, дорогая, как выгодно иметь такого любовника, как твой покорный слуга. А ты знаешь... Тебе очень, очень идут драгоценности!

– Вот теперь полный порядок! – подхватил стоящий поблизости Игорь. – Charmant!..

Анна, чтобы не запачкать своего нового покровителя помадой, слегка коснулась щекой гладко выбритой, пахнущей духами и – чуточку – дорогим табаком щеки Виктора.

– Спасибо! – шепнула она. – Драгоценности, как я понимаю, казенные?

– Не парься, не забывай голову второстепенным, – мягко произнес Виктор. – Твое дело – блистать и соответствовать.

– Думаешь, они согласятся встретиться с тобой?

– С нами, – уточнил Виктор. – Конечно. Я назвал им время и место. И это тот самый случай, когда им трудно будет отказать.

Из гостиной донесся звук телефона. Виктор подошел к красивому антикварного вида телефонному аппарату. Снял трубку. Выслушав то, что ему сообщили – сначала по-французски, затем по-английски – произнес: «Merci».

Игорь снял с плечиков короткую, выше колена, шубку из соболей. Передал шефу. Виктор набросил эту дорогую и очень красивую вещь на плечи своей спутнице. Затем надел пальто.

Когда они выходили из номера, Анна спросила:

– А меня не обругают? Не растерзают за шубу из натуральных мехов?

– Во-первых, тебя мало кто увидит... Но кому надо – будут в курсе. А во-вторых, мы русские люди. И что бы они там ни чудили, эти европейцы, как бы они ни протестовали, наши женщины будут носить меха и бриллианты...